Ренат Аюпов: «Мы не театр Камала и не русский ТЮЗ»

«То, что сегодня пишут, может быть актуально, но через 10 минут надоест»

– Театр буквально только что объявил свой репертуар. Давайте поговорим о нем.

– В первую очередь о том, почему «Аршин мал алан» (азерб. «Покупающий товар аршинами», – прим. Т-и), почему квартирник в театре Кариева.

– Это будет перформанс? У вас было «Шәп шоу!» («Шоу продолжается!» – прим. Т-и) Мансура Гилязова…

– Уже спустя три-четыре месяца у этого «Шоу» появилось новое содержание. Выпускалось оно в «мобильном формате», актеры его до конца не осознали, а сейчас история сложилась. Как оставаться самим собой, когда на горизонте миллионы рублей? Нужно просто сделать для какого-то дяди шоу. Но как не продаться и защитить тех, кто этим шоу связан? И это так актуально прозвучало. И молодежь после поклонов просто не уходила, они задавали артистам, таким же молодым, как они сами, вопросы: «В каких спектаклях вы играете?», «Что еще можно с вами посмотреть?» Когда зрителю не хочется уходить домой, а хочется остаться с персонажами, проговорить больные темы, которые у них накопились, – это качество, этот магнетизм должен быть в репертуаре. Что волнует молодежь? Чем их зацепить?

То же и в «Аршин мал алан». У главного героя Аскера есть целое состояние, определенный статус есть у Гульчохры. Как оставаться в этом капиталистическом измерении человеком? Как снять эту маску и быть самим собой? Как за этой чадрой, богатыми тканями увидеть человека, с которым можно просто поговорить?

Пускай это опереточная история, но внутри лежит очень актуальная тема. Два одиноких человека напичканы всеми благами жизни, но у них нет любви. Взять нашу молодежь – сейчас все можно купить, все можно увидеть в гаджетах, но живых человеческих отношений и поиска подлинных ценностей не хватает.

Современная драматургия сегодня есть, есть молодые литераторы и журналисты, и то, что сегодня пишут, может быть актуально, но через 10 минут надоест. Классика дает опору для разговора на современные темы, и я хочу найти баланс между классикой и современностью.

«Такой формат молодежь принимает больше, чем академическую «тюзятину»

– Чем этот текст, «Аршин мал алан», интересен лично для вас?

– Сегодня молодое поколение обогащается своим статусом. Статус в гаджетах – а индивидуальности нет. Что произойдет, если все «погоны содрать»? Кем ты будешь без статуса? Через это произведение мне интересно провести этот поиск – кто я и что я могу без статуса?

– Как будете осовременивать эту древнюю оперетту?

– У меня нет задачи ее переделать. Пьеса – это база, основа. Мы берем литературную основу и надеваем ее «на себя», чтобы проверить актуальность материала.

Радиф Кашапов включится в творческую команду как музыкальный руководитель спектакля. Фонограммы не будет, не будет петличек – это все рядом, прямо на сцене, на пуфиках. Из национальных элементов будут азербайджанские подушки, плов, чай, «кахва». Такая непринужденная история на 70 человек, она родится «здесь и сейчас» через встречу в кафе или квартире у Гульчохры.

– То есть зрители будут наблюдать со сцены?

– Да, зрители будут сидеть на сцене.

– Кажется, театр Кариева сегодня тяготеет к таким экспериментальным формам.

– Эксперименты всегда были в нашем театре, даже когда мы еще не переехали в кинотеатр «Победа» и работали в старом театре Алафузова, когда базировались на первом этаже «Экият», – эти эксперименты были. Я уже там готовился к тому, чтобы молодой зритель активно участвовал в процессе, чтобы не было четвертой стены. Я специально сужал фокус. Так я поставил «Ләйлә вә Мәҗнүн» («Лейли и Меджнун», – прим. Т-и), «Шәп шоу!» и другие спектакли, и такой формат молодежь принимает больше, чем академическую «тюзятину».

«Туган Батыр» – тот формат, с которым я бы хотел работать. Но условия в театре пока не позволяют»

– Вы сравниваете театр Кариева с другими татарскими театрами?

– Нет, не сравниваю. Каждый театр отвечает за свою духовную аудиторию и даже территорию. В нашем случае мы говорим с молодой аудиторией, и это самая ответственная и опасная возрастная категория.

– Вы видели «Туган Батыра»? Как вам попытка диалога театра Камала с вашей аудиторией?

– Это именно тот формат, с которым я бы хотел работать. И я мог бы работать, но условия в нашем театре, в том числе финансовые, пока этого не позволяют. Но Айдар Заббаров, театр Камала и эта команда сделали эталон универсального спектакля, который будут смотреть дети и их родители! Здесь помогли видеосистема и инженерия сцены.

Мюзикл устаканится, может быть, даже станет мобильным. Мне на душу этот спектакль лег. Если его еще и безбожно сократить, оставив формат, было бы здорово. Мой сын посмотрел «Туган Батыра», и ему тоже зашло.

– Когда мы с вами обсуждаем спектакли, вы часто говорите о вашем сыне, даже ориентируетесь на его мнение в творческих вопросах. Можете рассказать о ваших отношениях?

– Мы два разных поколения. До рождения сына я был совершенно другим человеком. Когда он появился, я начал меняться, а когда он вырос и начал изъявлять свои мысли, я начал по-человечески его уважать – я увидел поколение, которое не понимаю и хочу понять. Он дает мне импульс молодости, сегодняшнего ритма жизни, и он не врет: «Папа, давай по-честному, так уже не делают». Он как лакмусовая бумажка.

– Он занимается программированием? То есть профессия у него не творческая?

– Совсем техническая. Иногда я не понимаю, чем он занимается. Он говорит, что ему нужно что-то переделать, а я ругаюсь: «Что ты там сидишь уже три дня?» Он говорит: «Это быстро не происходит. Надо пройти первый шаг, второй и так дальше, потом это превратится в продукт». Это я в театре требую динамики, а там нет скорости.

«Я мог вернуться в театр Камала, но, будучи упертым деревенским парнем, уехал подальше. В Челнах поставил всё, что хотел»

– Вы пришли в татарский ТЮЗ в 1995 году.

– У меня было два захода. Дату не назову, но молодые артисты молодежного театра тогда пришли к замминистра культуры Ильдусу Тарханову просить режиссера. А режиссера нет. Меня артисты знали по театру Камала, я ставил там Наки Исанбета в Малом зале (Аюпов был актером в ТГАТ им. Камала, режиссерского образования на тот момент у него не было, – прим. Т-и), после чего Тарханов пригласил меня, сказал, что есть возможность поработать в молодежном театре, но предупредил, что Фарит Хабибуллин, который выполняет роль директора, администратора и режиссера, – как отец этого театра. Я не мог дать ответ сразу, должен был обсудить это с [главным режиссером театра Камала] Марселем Салимжановым. Марсель Хакимович сказал, что это прекрасная возможность: «У тебя должна быть своя маленькая лодка. Но если не сможешь там сработать, возвращайся обратно в театр Камала».

Я проработал с Фаритом абый Хабибуллиным целый год. Он был мощным администратором, монополистом этого театра. Я встал перед дилеммой: возвращаться в театр Камала или делать что-то другое. Я мог вернуться, но, будучи упертым парнем, деревенским, уехал подальше в Челны. Там я поставил всё, что хотел, приглашал актеров, которые понимали и поддерживали меня. Челнинский татарский театр был для меня мощным творческим трамплином, чтобы вернуться обратно в казанский татарский ТЮЗ.

– А почему татарский ТЮЗ? Вы говорили, что влюбились в него, но ведь это был всего год.

– Потому что я дал слово команде, которая однажды просила за меня. Эта команда до сих пор творит в нашем театре, и я очень им благодарен. Они понимали, что вытащили меня тогда из театра «номер первый», где у меня были роли, где я ставил спектакли, и мое возвращение они приняли как показатель дружеской силы.

«Я не люблю сравнивать. Зачем смотреть на яблони соседа?»

– С 2002 года вы работаете в татарском ТЮЗе. Уже 24 года, почти четверть века. Как за это время изменился театр Кариева? Вы застали разные его эпохи.

– Самая важная вещь – настоящего во всех отношениях дома, где есть тепло и крыша, у нас до кинотеатра «Победа» не было. Мы жили по графику цыганской жизни и все ждали того момента, когда же мы обретем свой дом. Когда мы переехали в новый дом, возник баланс, репертуар, труппа, приглашаем режиссеров из разных географических локаций, молодых и немолодых.

Сейчас нужно укрепиться и быть интересными молодежи. Это очень трудно, у нас еще не так много современных технологий. Мы не театр Камала, не русский ТЮЗ.

– К слову о русском ТЮЗе. Они тоже некоторое время пробыли без дома, освоили разные городские площадки.

– Мы тоже проходили такое.

– Никогда не сравнивали два ТЮЗа?

– Я не люблю сравнивать. Я знаю коллектив и возможности нашего театра. Если начнешь сравнивать, начнутся какие-то толки и комментарии. Нужно созидать. Зачем смотреть на яблони своего соседа?

– О чем сегодня должен говорить театр?

– О поиске себя в современном мире…