Минулла и Минулла: стала известна судьба двух боевых разведчиков Второй мировой

Анвар МАЛИКОВ

Минулла Гильмуллин в 1938 году, Минулла Минелбаев в 1939-м были призваны в армию из двух соседних районов Башкирии – Татышлинского и Янаульского. Их отправили на охрану дальневосточных рубежей СССР.

В погранвойсках срочная служба тогда длилась три года. Не успела она закончиться – война! Янаульского Минуллу отправили с Востока на Западный фронт, а татышлинский остался служить на Сахалине. Первый пропал без вести в ходе кровопролитных боев в Новгородской области. Второй считался погибшим в последние дни войны за освобождение Южного Сахалина от японцев.

Так получилось, что оба они в разное время стали персонажами двух произведений, авторами которых были писатели Адиб Маликов и Сажида Сулейманова, муж и жена, мои родители. Они – выходцы с северо-запада Башкирии, с 1955 года жили в Альметьевске Татарской АССР.

И только недавно удалось прояснить реальную судьбу двух героев.

…С прошлым неизменные свиданья

Продолжать всю жизнь нам суждено...

(Здесь и далее – строки из поэмы «Земная ось» Сажиды Сулеймановой, 1967 год, перевод Людмилы Щипахиной.)

«Наркомзем» или «наркомздрав»

Миннулла Гильмуллинович Гильмуллин родился в 1918 году в селе Татарская Урада Янаульского района Башкирии. В Красную Армию был призван в 1938 году.

Щемящую душу быль о пропавшем без вести моем двоюродном дяде Минулле я с детства знал по поэме моей мамы «Земная ось». В ней через одну семейную историю преломилась история миллионов матерей и вдов, потерявших своих сыновей и мужей.

Моя прабабушка Камиля после сообщения Минуллы из армии о том, что их часть перебрасывают с Дальнего Востока на Запад, каждый день за 11 километров ходила на железнодорожную станцию, надеясь увидеть сына. С собой она брала для него узелок с продуктами. И каждый раз отдавала их солдатам из проходивших мимо эшелонов. Увидеть сына так и не довелось…

Минулла попал в 23-ю гвардейскую дивизию, сформированную в Архангельской области. Это была героическая дивизия! Именно она остановила в августе 1941 года наступление фашистов на Карельском фронте, сорвав их план перерезать железную дорогу Мурманск – Ленинград.

Дивизию из Карелии перебросили в Ленинградскую область. Под Старой Руссой, в Демянском котле в 1942 году наши войска держали в окружении крупную группировку фашистов.

«В боях под Старой Руссой почти вся дивизия геройски полегла в боях, – вспоминал один из ее бойцов. – Командиры перед боем так и говорили, что здесь выход только один – или наркомзем, или наркомздрав. И все же дивизия всегда наступала, даже в 1941 году! И так дошла до Берлина».

В марте 1943 года на берегу реки Ловать произошло крупное сражение, все поле тогда было усеяно подбитыми танками.

Ждала до конца жизни

Минулла пропал без вести в боях где-то в районе деревни Прямики Ленинградской области (ныне – Новгородская). И больше о нем не было известно ничего. А 23-я дивизия пошла на юг, к 50-й параллели – освобождать Донбасс.

Камиля-нэнэй (нәнәй – так называли татары бабушек в Башкирии), сильная духом женщина, одна подняла своих семерых детей. Ее муж, мой прадед Гильмулла, умер в голодный год – сам не ел, оставлял еду детям. Минулла был самый младший и самый любимый. Мать и сестры переживали за него, когда он оказался на войне. Ведь он не был храбрым, как вспоминали они о нем, любил поспать.

«Без вести пропал...» В чужом краю.
Жизнь отдал, чтоб Родина воспряла!
Сына ты, нэнэй, не потеряла.
Тот бессмертен, кто погиб в бою!

Моя прабабушка ждала сына до конца своей жизни и умерла в 1948 году с его именем на устах. И самый старший из детей – Хайдар, 1902 года рождения, – тоже пропал на войне без вести. А другие – Гылимжан, 1904 года рождения, и Ахмадулла, 1909-го, – выжили и вернулись.

Все трое еще до войны прислали свои армейские фото. Что характерно для 1930-х годов, надписи на оборотах были сделаны на татарском, но разными шрифтами: у одного – арабским, у другого – латиницей (яналиф), у третьего – кириллицей.

Погиб на болотах

Были и три дочери: Галима – мама моей мамы, Газима и Газиза. Дочь последней – Розалия Хазиева, живущая в Янауле, приложила немало усилий, чтобы узнать о судьбе своих дядей, писала многочисленные запросы... Помогала в сборе информации о Минулле моя троюродная сестра Резида Давлетова, учительница из деревни Асавдыбаш Янаульского района.

И лишь во втором десятилетии нашего века, когда стали открываться военные архивы и начали системно заниматься безымянными воинскими могилами, кое-что прояснилось.

Оказалось, что командир отделения 27-й отдельной разведроты гвардии старший сержант Минулла Гильмуллин погиб возле деревни Прямики Поддорского района Новгородской области (ранее – Ленинградская область) и уже много позже перезахоронен в братской могиле.

Что же происходило в тех местах, когда погиб мой двоюродный дед? Вот что сообщила мне директор Поддорского краеведческого музея Елена Степанова:

«Все лето 1943 года 23-я гвардейская дивизия вела бои за болото на западном берегу река Порусья с целью улучшения тактических позиций. С незначительными потерями к 7 сентября дивизия целиком выдвинулась на восточный берег. Этому способствовала успешная деятельность разведки. Каждую ночь разведгруппы подползали к переднему краю обороны противника, делали проходы в его минных полях и проволочных заграждениях, врывались во вражеские траншеи, уничтожали его огневые точки и отдельные посты».

Братская могила на 20 тысяч воинов

Розалия апа, добрейшая душа, поехала в Поддорье, где ее тепло встретила глава администрации района Елена Панина и сопроводила к мемориалу «Самбатово». Так называлась деревня, которая, как и Прямики, после войны не смогла возродиться. В этих местах в 1942-1944 годах проходил фронт. Около 20 месяцев части 1-й ударной армии Северо-Западного фронта вели здесь упорные бои на подступах к Холмскому региону.

«Самбатово» – центральное захоронение Поддорского района. В войну здесь был госпиталь и кладбище при нем. В конце 1950-х сюда стали перезахоранивать останки воинов из разрозненных могил со всего района. В последние годы границы кладбища расширены вдвое, теперь на его обелисках выбиты имена почти 20 тысяч воинов!

Для сравнения: стрелковая дивизия по штату военного времени насчитывала 14,5 тысячи человек; в Поддорском районе проживают сегодня 3700 человек.

В «Самбатово» моей двоюродной тете Розалие апа показали стелу, где выбита фамилия Минуллы…

А поиски останков воинов продолжаются, рассказала мне по телефону Елена Викторовна. Она сразу вспомнила Розалию апа, с которой до сих созванивается, и фамилию Минуллы.

«В районе одновременно действуют восемь отрядов Поисковой экспедиции «Долина», в них участвуют волонтеры со всей страны, – отметила глава района. – Каждый год 9 мая в «Самбатово» устанавливаем новые обелиски. О могилах своих родных узнают новые и новые люди и приезжают сюда. В прошлом году, например, приезжали из Казахстана…»

Без вести не пропадет сынок.

Без вести солдат не пропадает.

Падает. Под взрывами сгорает...

На крови его взойдет цветок…

* * *

Когда я писал эту статью, узнал, что правнук Камили-нэнэй, мой двоюродный брат Наиль Нилович Сулейманов из села Кордон Татышлинского района Башкирии, в возрасте 65 лет поехал на СВО воевать за Донбасс и тоже пропал без вести. Он был танкистом.

Минулла из Татышлов

«…Не раз мы с ним в походах делили последний глоток воды. И письма от девушек читали вместе... Между нами теперь – вечность». Эти строки – из автобиографичной повести моего отца Адиба Маликова «Остров моей юности», написанной в 1974 году. Речь идет о персонаже повести – Минулле Минникаеве, погибшем в диверсионной вылазке в тыл японцев на Южном Сахалине в 1945 году.

Три разведчика, в том числе Минулла, выполнили задачу: ночью пробрались к штабу японского гарнизона и забросали его гранатами, но и сами погибли. «Я смертельно обиделся тогда на командира. Почему он не включил меня в эту группу? Я был уверен, что пока мы с Минуллой вместе, ни одного из нас не убьют. Или убьют обоих…»

С детства мне был по душе этот герой, который, судя по повести, призвался вместе с моим отцом из Татышлинского района Башкирии в 1939 году. Служили они в одном разведвзводе по 1945 год, сначала на берегах Амура, потом на Сахалине, у 50-й параллели. Южнее ее были японские владения. Верный друг, умелый, ловкий и бесстрашный боец Минулла не раз выручал автора повествования (оно идет от первого лица).

Страшная вещь – рукопашный бой

Вот описание штурма японского укрепленного пункта, к которому разведвзвод ночью подобрался с тыла и ворвался внутрь:

«Лейтенант Орлов приказал нашему отделению уничтожить пулеметные и минометные расчеты на крепостной стене. Мы побежали вдоль нее, стреляя на ходу по огневым точкам.

Миннулла бежал впереди всех и едва не напоролся на саблю японского офицера, который неожиданно выскочил из ниши крепостной стены. Мой друг успел уклониться и крепко обхватил японца руками, словно брата родного встретил. «Оттолкни его, Миннулла! – мысленно крикнул я. – Ты же знаешь, что я бегу сзади».

В этот миг от стены наперерез мне бросился низкорослый, с хищно оскаленными зубами солдат, на бегу метнул в меня кинжал. Я инстинктивно мотнул головой, кинжал пролетел в миллиметре от моего уха.

Всё решали какие-то секунды. Миннулла швырнул офицера прямо под дуло моего автомата, я полоснул короткой очередью по обоим японцам. Офицер упал, а солдат с визгом кинулся на меня, его железные пальцы впились в мою шею. «Промахнулся, – тоскливо подумал я. – Стрелял почти в упор и промахнулся». Левой рукой я схватился за рукоятку кинжала, но пустить его в ход не успел: изо рта японца вдруг хлынула темная кровь, желтое, восковое лицо скривилось, глаза, полные ненависти, словно подернулись дымкой, пальцы разжались.

…Страшная вещь – рукопашный бой. Диск моего автомата пуст, не осталось ни одной гранаты. Гимнастерка превратилась в лохмотья.

На меня со штыком наперевес бросился японец, я споткнулся, и, если бы не Миннулла, был бы мне конец. Он ударил японца штыком в бок и побежал дальше…»

С чего начать?

Пока не знаю...

Смешалось всё...

Недавний бой

Во мне шумит, не отпуская.

Еще не верю, что живой.

Адиб Маликов. Из поэмы «Чувства, рожденные на острове», 1945. Сахалин. Перевод Сергея Малышева.

Привет с Западного фронта

165-й полк 79-й стрелковой дивизии устремился на юг Сахалина, а о том, где и как похоронен Минулла, в повести не говорится. Произведение основано на реальных фактах и лицах. Несколько изменены фамилии, поэтому о прототипе Минуллы я ничего не знал.

И вот в 2021 году, готовя к 100-летию отца книгу «Адиб Маликов – Записки солдата эпохи» (выпущена издательством «Рухият» Благотворительного фонда «Татнефть»), обнаружил в его архиве заметку «Ефрейтор Минулла Мининбаев» из дивизионной газеты «За советскую Родину» от 7 сентября 1943 года. Автор, сержант Адиб Маликов, пишет:

«Этого парня, с веселыми черными глазами, привлекательного своим характером, аккуратного до мелочей, я знаю с первого дня призыва в Красную Армию – с 1939 года….

…Его отец, Саликаев Мининбай, уже полтора года воюет с гитлеровцами, а брат Иватулла, участвовавший в 1939 г. в освобождении Западной Украины и Западной Белоруссии, с начала войны на фронте. Вот последнее письмо отца, датированное 13.7.43 года:

«Добрый день! Здравствуй, дорогой и любимый сын Минулла! Шлю тебе свой фронтовой привет. Дорогой сынок! Письмо твое получил, большое за него спасибо. Немного о себе. Был ранен в плечо, лежал в госпитале, затем вторично контужен, лежал в г. Калуге, сейчас опять нахожусь в Действующей армии. От родных из дому я не получаю писем уже пять месяцев и сейчас не знаю, как живут там.

Средний брат, Иватулла, неизвестно где, знаю, что был ранен, – и всё. Младший сын, Миллигарай учится в Уфе в полковой школе...»

Все сошлось, и эта заметка стала отправной точкой для поиска.

Японская «Линия Маннергейма»

На Сахалине всегда чтили и чтут свою военную историю. Огромную работу проводит Музейно-мемориальный комплекс «Победа», что в Южно-Сахалинске. По приглашению этого музея в 2022 году я с сыном Аскаром побывал на Сахалине. Раньше чествовали ветеранов, теперь настало время их детей и внуков.

Некоторый шок я испытал, увидев одну из диорам музея – «Штурм Хандасы». Это воплощенная картина боя, которую описал до мельчайших деталей мой отец в своей повести. Ранее, изучив историю сахалинской кампании, я уже знал, что именно этот форт и штурмовали мой отец и Минулла. «Вот они!» – подумал я, глядя на фигуры штурмовиков.

Согласно Портсмутскому мирному договору 1905 года приграничная полоса вдоль 50-й параллели должна была быть демилитаризованной зоной. Но к 1945 году японцы создали здесь до 30 километров вглубь мощную сеть укрепленных пунктов, скромно называвшихся полицейскими постами.

Одним из важнейших был форт Хандаса площадью 100 на 100 метров, обнесенный трехметровым валом с железобетонными огневыми точками. Опорный пункт окружали ров и колючая проволока, а прилегающий берег реки укреплен отвесной бревенчатой стеной. По углам укрепления были обустроены блокгаузы со стенами метровой толщины, приспособленные для круговой обороны и имевшие помещения для гарнизона.

Наша артиллерия не смогла пробить железобетонные укрепления, а танки еще не подошли из-за поврежденного моста. Авиации не было из-за непогоды. В итоге фронтальное наступление советских войск выбилось из утвержденного графика, который был составлен без учета оборонительных сооружений. В связи с этим наши подразделения понесли большие потери, вплоть до половины состава.

Мы – на 50-й параллели

Нас свозили туда. Крепость Хандаса была в свое время настолько добротной, что до сих пор там стоят мощные доты и сохранились остатки валов. Мы проехали и прошли по местам боев, в которых участвовал мой отец. Постояли на 50-й параллели, где до сих пор еще местами видны пограничные камни.

Сопровождали нас начальник научного отдела музея Игорь Самарин и сахалинский поисковик Николай Дегтерев. Они и помогли найти сведения о прототипе Минуллы.

Выяснилось, что фамилия его была МИНИЛБАЕВ, год рождения – 1918-й. Призван в 1939 году из деревни Башкибаш Татышлинского района Башкирии. Ефрейтор. Награжден медалью «За боевые заслуги». Вот что записано в представлении к награде разведчика взвода пеших разведчиков полка Минилбаева Минулы Силикаевича (так в тексте): «Находясь в разведке, умелыми действиями установил силы и состав вражеского гарнизона, чем обеспечил выполнение боевой задачи взвода». А что дальше было с Минуллой – информации не обнаружилось.

Минулла не погиб!

Следующими звеньями цепочки поиска стали директор Татышлинского краеведческого музея Айсылу Шарифьянова и краевед из Башкибаша Олег Миннигалиев. Да, был такой человек в деревне, и он не погиб! Вернулся домой после демобилизации в 1945 году. Мое предположение: он был ранен, поэтому его демобилизовали раньше других. Мой же отец вернулся лишь в 1946 году, другие его сослуживцы – еще позже.

Звали его МИНЕЛБАЕВ Миннула Минелбаевич, 1920 г. р.

Выяснились и данные о его братьях:

Минелбаев Ибатулла Минелбаевич, 1922 г. р., рядовой, демобилизован в 1945 г.;

Минелбаев Миннегарай Минелбаевич, 1924 г. р., сержант, демобилизован в 1944 г.

Некоторые разночтения в анкетных данных были вполне обычным делом для той поры. Писари часто записывали Ф. И. О. новобранцев на слух и в спешке.

А вот об отце их – Минелбае Саликаеве – сведений мне пока получить не удалось. К сожалению, фотографии их тоже пока не нашлись.

На сайте «Дорога памяти» соседнего Бураевского района я нашел заметку, которую написала хорошая девочка Диана Бикузина, правнучка Минилгарая:

«…Когда он ушел на фронт, ему было всего 17 лет. Начал фронт в Сталинграде, был месяц в окружении. Было ранение в руку и в ногу, но при этом он не вернулся с войны, сражался до последнего, дошел до Берлина. Вернулся домой с войны в 1945 году, раненый. Умер 11 октября 1988 года. Вечная слава и вечная память тебе, прадедушка!»

Я списался с мамой Дианы в ВК. Она пообещала разузнать у родни подробности.

…Из Башкибаша с населением около 600 человек на войну ушли 89, вернулись лишь 32. То есть деревня потеряла больше половины здоровых мужчин…

Минулла потомства после себя не оставил. Но есть много родственников, внучатых племянников. Они меня приглашают приехать в Башкибаш. Деревня эта примечательна тем, что население ее – марийцы, свободно говорящие на марийском, русском и татарском языках (с Олегом Миннигалиевым я разговаривал по телефону на татарском языке). Придерживаются они «традиционной» религии, то есть язычества.

* * *

Когда я заканчивал работу над «Записками солдата эпохи», решил, что на этом – всё, закрываю для себя эту свою эпопею. Но заряженный энтузиазмом прекрасных людей, я теперь думаю: нет, она еще не закрыта. Сколько еще вопросов, сколько тем…

…Страна моя – надежда мира,
Но где-то выстрелы гремят…
И все солдатские могилы,
Как раны старые, болят.

Адиб Маликов, 1968 г. Перевод Николая Беляева.

Татарстан – Башкортостан – Сахалин – Новгородская область

Использованы фотографии из архивов Розалии Хазиевой и Маликовых, Татышлинского и Поддорского краеведческих музеев