Спектакль «Толстой. Звериные хроники» или семейные ссоры на языке Хаски
В Казанском ТЮЗе прошла премьера нового спектакля «Толстой. Звериные хроники». Со сказками Льва Толстого, как можно догадаться по названию статьи, постановка имеет не так много общего, однако это делает сам опыт просмотра даже интереснее.
Если как-то описать происходящее на сцене одной фразой, в уме складывается кучерявое «искусство сценического сэмплирования». На сцене Казанского ТЮЗа смешались роли и монологи, музыка и стихи, живой быт и волшебная сказка – и все удивительным образом, благодаря режиссеру, но не без помощи всей остальной команды, собралось в стройное аудиовизуальное повествование.
И радует здесь не только форма. Умело находя болевые точки, спектакль быстро увлекает зрителя и все глубже уводит его в глубины самой общей и знакомой, безусловно, каждому проблемы – семейные ссоры. Художественное оформление поля для психологического насилия, чинимого бабушками и дедушками (Нина Калаганова и Евгений Царьков), мамами и папами (Алсу Густова, Любовь Лукина и Евгений Быльнов), детьми и внуками (Алексей Зильбер, Эльвина Сафина, Даниил Кукушкин и Ярослав Кац) по отношению друг к другу, выбрано самое что ни на есть дискомфортное.
«Практически все семейные установки возникают за общим столом. Вас никогда не спрашивали, когда у вас дети будут? Когда пойдете за вторым? Почему не женитесь? Такие вопросы в основном задают на семейных сходках, чтобы человек не мог убежать. Удивительно, но самые близкие люди делают больнее всего», – рассказала режиссер спектакля Виктория Емелева.
Ярослав Кац в роли Внука
Фото: © Казанский ТЮЗ
Представьте, вы ребенком приходите со своими родителями в гости к кому-то из родственников. Ничего, на первый взгляд, не предвещает беды, застолье как застолье: алкоголь, еда, телевизор что-то там шипит, но все «близкие» смотрят друг на друга так, что напряжение заполняет и без того душное помещение постсоветской квартиры, и вот-вот случится что-то плохое. «Лишь бы не поругались», – думаете маленький вы. Поругаются, и даже стол сломают.
«Я не могу ориентироваться на конкретного зрителя, я могу ориентироваться на себя. Я преподавала 8 лет у подростков и знаю, что их беспокоит, волнуют, триггерит. Когда мне этот шкаф-стенку показали, меня аж всю вот так [передернуло] – а мне 31. Поэтому все, что сейчас несут психологам, – это плюс-минус девяностые. Это даже иногда не совсем здоровый культ психотерапии, но ходить к ним начали миллениалы», – рассказала режиссер.
Уже на уровне одних только декораций здесь кожей ощущается что-то «кровосточное». Если напрячь воображение и подключить синдром поиска глубинных смыслов, можно и вовсе «услышать» эхо отдельных треков Славы КПСС («Все общение с людьми для меня как передача «Окна», – есть у него такие строчки). И такой ассоциативный ряд не удивителен, потому что лучше всего атмосферу и чувственную картину периода конца 1990-х – начала 2000-х ярче, полнее и честнее всего описали рэперы.
Телевизор помещен в тот самый шкаф-стенку
Фото: © Казанский ТЮЗ
Но самым большим откровением стало использование песен другого поэта, которого иногда пренебрежительно называют рэпером, – это Дмитрий «Хаски» Кузнецов. Отрывки из его песен «Реванш» и «О любви» здесь декламируются артистами дважды и оба раза хором.
К Хаски можно относиться по-разному, но нельзя относиться к нему никак. Вероятно, нет нужды проводить подробную ретроспективу его творчества (а это не только стихи и музыка), так как оно, говоря на языке самого поэта, «аляповато» и попытки объяснить его могут затянуться прежде, чем выяснится, что эстетика его слишком уж специфична, но одно отметить нужно. Атмосфера. Мир, который строит Хаски, очень детальный и полный сам по себе – он самостоятельный. И два этих мира (режиссера и поэта) внезапно и очень точно соприкасаются в таком неожиданном месте – на сцене Казанского ТЮЗа. Корреспондента уже успели упрекнуть в том, что такое впечатление связано скорее с недостаточным знанием репертуара театра, потому что Хаски в Казанском ТЮЗе уже звучал, но упрек этот не отменяет силу данного впечатления.
Алфавит Хаски – это панельки, лай собак, а с некоторых пор вой пуль и окопы. Это грязные стихи и очень живые, но самое главное – они своевременные и по-своему традиционные (у Хаски даже есть свои варианты частушек и сказок). Он адаптирует традиционные мотивы так, что их становится непросто принять, но до ужаса легко почувствовать.
«Здесь есть отсылка на «Петровых в гриппе», отсюда и родился Хаски. Если быть более внимательным, можно увидеть и услышать много разных отсылок. Приходите на спектакль еще раз, а потом еще раз и еще», – рассказала режиссер.
Но не подумайте, что Хаски и другим миллениальским отсылкам в этом спектакле уделено все внимание, сначала в спектакле, конечно же, появился Толстой. Существенную роль здесь играют его сказки: «Зайцы и лягушки», «Журавль и Аист», «Конь и кобыла», «Воробей», «Уж» и «Орел» – текст инсценировки на 100% состоит из цитат из них. А большой пласт всего музыкального полотна постановки составляет игра Даниила Кукушкина на гармони. Вместе со стонами русской народной гармошки слова Толстого составляют одно единственное высказывание – все семьи несчастны по-своему, но несчастны они на одном языке. Языке традиционализма и устоявшихся иерархий.
Даниил Кукушкин
Фото: © Казанский ТЮЗ
«Но что хотел сказать автор?» – будут упорно вопрошать отдельные касты зрителей. Здесь столько формы, и содержание становится так расплывчато, а финал и вовсе растворяется в лирическое нечто… Но, вопреки всем классическим и традиционным мнениям, хочется думать, что так и было задумано. Может быть, автор просто хотел, чтобы мы вернулись в детство?
«Это спектакль не только для взрослых, но и для подростков, и для людей моего поколения», – считает Емелева.
В ТЮЗе отметили, что «Звериные хроники» – это первая полноценная постановка по Льву Николаевичу за 94 года существования театра. Больше бы таких адаптаций.
Режиссер – Виктория Емелева. Художник – Юлия Кораблева. Художник по свету – Сергей Гаевой. Хореограф – Яна Арсланбекова. Композитор – Булат Абдуллин. Помощники режиссера – Ирина Калинина и Юлия Выборнова.