«Мы увидели, что после фильма дети и взрослые хотят разговаривать друг с другом»

8 октября в широкий прокат выйдет семейное приключение «Я приду» — полнометражный фильм, снятый в Казани и пригородах. Для его продюсера Дениса Супрунова это одновременно кинодебют и предпринимательский эксперимент: начав производство со стартовой субсидии Минкульта Татарстана в 2 млн рублей, команда за семь лет довела проект до федерального проката, международной фестивальной истории и масштабной маркетинговой кампании.

Сегодня «Я приду» — уже не только фильм. Вокруг него создается целая экосистема: народный семейный фотоархив, к которому присоединились Евгений Кулик, Анастасия Волочкова, Аида Гарифуллина и Данис Зарипов, специальные показы, федеральный автотур и необычный предпоказ в Москве, где создатели планируют собрать не менее тысячи бабушек и дедушек.

Сам Супрунов решил не отдавать картину классическому дистрибьютору и намерен самостоятельно вывести ее в сотни кинотеатров страны. Продюсер рассчитывает на сборы от 30 млн рублей и считает «Я приду» первым шагом к созданию в Татарстане модели, при которой региональное кино можно не только снимать, но и самостоятельно продвигать на федеральном рынке.

«Я изначально смотрел на фильм как на продукт»

— Денис, «Я приду» — первый фильм, над которым вы работаете?

— Это первый полнометражный фильм для меня как продюсера и для режиссера Булата Сабитова. Для многих в команде это тоже дебютная картина.

— Как вы решили, что хотите работать над этим фильмом?

— Все очень просто и жизненно. Мы были знакомы с Булатом очень давно, но долгое время у нас не было общих проектов. И как-то он написал мне во «ВКонтакте»: «Денис, есть сценарий, хочу снять кино, давай встретимся». Мы встретились, поговорили, и он предложил стать продюсером.

— Чем вы тогда занимались?

— Я занимался продвижением компаний. Были коммерческие проекты, где мы как маркетинговое агентство оказывали услуги по продвижению брендам, заводам, компаниям.

— Довольно рискованно было переходить к кино.

— Да, но я на тот момент не особо понимал, что за этим стоит, и не понимал роли продюсера в целом. Когда Булат предложил мне стать продюсером, я так ему и сказал: «Звучит, конечно, классно и громко — кинопродюсер, но что вообще нужно делать?»

С этого вопроса начался наш путь познания кино и индустрии с точки зрения продюсирования. Как снимается кино, Булат знал — он преподавал студентам режиссуру в Институте культуры. Я знал, как продвигать проекты и продукты. Поэтому изначально я смотрел на фильм как на продукт — только продукт, который мне интересно продавать самому.

Но всю суть и крутость кинопродюсирования я понял далеко не сразу. Во-первых, есть полнометражный фильм, то есть ты оставляешь после себя наследие. Во-вторых, это масштабная и разносторонняя работа, из которой могут вырасти дополнительные возможности.

— Есть продюсерский термин elevator speech — когда нужно «продать» фильм за 30 секунд. Как бы вы сегодня описали «Я приду»?

— Сейчас, когда мы уже его переделали, это трогательное семейное приключение двух ребят, которые сбегают из спецшколы в поисках бабушки одного из них. Бабушка — единственный родственник, и она перестала отвечать на письма.

Весь фильм — это путешествие двух ребят, где они сталкиваются с разными сложностями, преодолевают их, но самое ценное — понимают, что такое жизнь, правда, дружба, честность и справедливость. Путь познания себя и мира — наверное, это самое ценное, что есть в фильме.

— То есть сегодня вы понимаете «Я приду» прежде всего как семейный фильм для совместного просмотра, в том числе родителей и подростков?

— Да. И самое интересное, что изначально мы этого сами до конца не понимали. Это понимание пришло позже — благодаря фестивальным показам и реакции зрителей. Мы увидели, что на фильм приходят семьями, что после него детям и взрослым хочется разговаривать друг с другом. И для меня это стало одним из главных открытий проекта.

От 2 млн рублей до собственного фильма

— Сценарий написал человек, который сам когда-то работал в спецшколе?

— Да. Булат работал вместе с автором сценария Антоном Шутовым в Институте культуры. Антон — психолог, и у него был опыт работы с детьми с девиантным поведением. Эту историю он частично подсмотрел, общаясь с такими детьми. Тогда он и увидел прообраз Малька, нашего младшего героя.

Первый вариант сценария носил драматический и артхаусный характер. В процессе доработки он стал позитивнее, легче, трогательнее и семейнее. Уже позже к этому процессу подключился и я.

— Работа над фильмом началась еще в 2018 году. Как долго шли сами съемки?

— Когда мы получили сценарий, внесли в него правки и начали ходить по различным питчингам, это был 2018 год. В 2019-м мы узнали, что Министерство культуры Татарстана объявило питчинг для дебютных фильмов, и подались на него.

Опыт выступлений у меня довольно широкий, но на питчинге я выступал впервые. Я не знал, на каких вещах сделать акцент, чтобы наш проект понравился именно этой аудитории. Как маркетолог и предприниматель я понимаю, что зачастую решает правильное позиционирование, а не только сам продукт.

Накануне питчинга нам устроили тренировку, когда участники выступали с готовыми презентациями перед членами жюри. И тогда я понял, что мне нужно выступить без презентации и запороть свое выступление. Я сделал это осознанно — как тактический ход, чтобы создать у жюри контраст: мы новички и не знаем, как презентовать фильм. Так и получилось. Но зато я получил опыт других выступающих. Жюри давало обратную связь по каждому проекту, я все фиксировал и за ночь полностью перекроил нашу презентацию. На следующий день нам дали три минуты, и это был фурор. У всех выступали режиссеры, которые делали акцент на сюжете и сценарии, а от нашего проекта выступали продюсер и сценарист. Мы с Антоном классно сколлаборировались.

Мы боролись за 500 тысяч и были бы рады уже им, но, к нашему удивлению, нам дали стартовые 2 млн рублей субсидии. На тот момент молодые и горячие, мы думали, что за 2 млн снимем всё.

— Кто-то думает так до сих пор.

— На самом деле это возможно, и это хороший опыт. Но опыт всегда платный: ты платишь либо деньгами, либо временем. В нашем случае получилось и тем, и другим. Съемки прошли довольно быстро. В марте был питчинг, в сентябре стартовали съемки. За это время мы нашли локации, технику, партнеров, которые бесплатно или по бартеру закрыли часть расходов, собрали команду — порядка 30 человек — и актеров. Всего у нас было 19 съемочных смен.

«История могла произойти в любом городе России»

— Все съемки проходили в Казани?

— Да, фильм снят полностью в Казани и пригородных поселках. Много смен было в Соцгороде, были проспект Победы и улицы, не самые известные зрителю.

— Фильм создает интересный контраст между довольно тяжелыми городскими пейзажами и живописной природой.

— Сюжетная линия развивается так, что вначале — отчаяние, потом — надежда. Фильм даже покрашен в нужные тона. В нем много нюансов, которые работают на восприятие. Нам было важно сделать фильм таким образом, чтобы он оставался актуален в любое время и в любой локации. Пространства в фильме максимально универсальные — создается впечатление, что эта история могла произойти в любом городе или глубинке нашей страны.

«Все остальные деньги на производство — мои личные средства»

— На закрытом показе вы называли общий бюджет проекта — порядка 22 млн рублей. А начиналось все с двух миллионов.

— Здесь надо понимать, что 2 млн — это деньги, на которые мы начали снимать фильм в те годы. Сейчас даже за 12 млн было бы очень сложно снять такую картину. Может быть, еще можно за 20, но тоже будет сложно, потому что сильно выросли бюджеты и ставки съемочных команд.

Что касается съемочного процесса, 2 млн — это, напомню, стартовая субсидия от Министерства культуры Татарстана. Все остальные деньги на производство — мои личные средства. У меня были личные накопления, есть агентство и IT-компания.

Когда начался съемочный процесс, я понимал, что мы уже не можем позволить себе остановиться. Паровоз поехал: актеры, локации, техника, аренда — деньги, деньги, деньги. Поэтому я докладывал до тех пор, пока мы не сняли.

— Не возникало желания остановиться?

— Честно, местами была агония. Я понимал, что надо любыми средствами закончить производство. Где-то занимал, где-то перезанимал, вкладывал личные накопления, где-то помог Булат своими сбережениями.

К счастью, нам удавалось находить классных партнеров. Нам делали большую скидку на технику, многие в съемочной команде работали бесплатно не потому, что мы плохие, а потому, что им самим было интересно поучаствовать.

Я всеми связями, возможными и невозможными, уговаривал людей. Меня посылали, разворачивали, но я понимал: через день мне, например, нужно снимать сцену на рынке — значит, нужно найти решение.

Накануне одной смены у нас слетела аренда дома, где мы должны были снимать весь день. За ночь нашли другую локацию, перестроили логистику — и смена состоялась. С точки зрения линейного продюсирования съемочный процесс нигде не сдвинулся.

«Федеральные партнеры быстрее увидели возможности фильма»

— Много ли у фильма партнеров из Татарстана?

— Если говорить про весь проект целиком — а я называю его именно проектом, потому что производство фильма лишь один из этапов, — партнеры были разные.

На этапе производства был «Фотозум», который помог с техникой, Игорь Сиденко помог со звуком. Естественно, «Татаркино» и «Время кино».

Но это было в 2019–2020 годах. Сейчас фильм вышел за границы республики, рекламная кампания стала гораздо шире. Появились федеральные партнеры — VK, «Рим», Национальный банк сбережений.

— Маркетинг уже занимает значительную часть бюджета фильма?

— Да, сейчас речь идет примерно о 10 млн рублей.

— Вы говорили, что федеральный бизнес быстрее отреагировал на возможности вокруг фильма, чем татарстанский. Почему?

— У нас привыкли к стандартным формам партнерства: мероприятие, спикеры, бизнес-аудитория. Фильмов в Татарстане снимается мало, поэтому любые интеграции и коллаборации вокруг кино сначала вызывают большой интерес, а потом вопрос: «Как мы можем туда встроиться? Что это даст бизнесу?» Татарстанскому бизнесу очень важен федеральный прецедент. Это мое личное наблюдение.

А у нас он сейчас появляется: есть федеральная рекламная кампания, прокат и спецпроекты, в которые может интегрироваться бизнес. Особенно это интересно компаниям, которые уже заняли сильные позиции в Татарстане и сегодня выходят за пределы республики.

Причем мы сегодня предлагаем бизнесу не просто спонсорство фильма или размещение логотипа. Федеральный прокат сам по себе становится коммуникационной платформой: специальные показы, блогеры, автотур, семейный фотоархив, региональные активации.

Мне лично интересно, чтобы татарстанские компании выходили на федеральный уровень вместе с нами.

«Мы говорим везде, что фильм снят в Татарстане. И этим хвастаемся»

— Вы позиционируете «Я приду» как татарстанский фильм?

— Как фильм, снятый в Татарстане. Мы говорим об этом везде и этим хвастаемся. Мы сами из Татарстана, из Казани, прожили здесь всю жизнь. Мне интересно помогать татарстанским компаниям выходить вместе с нами на федеральный уровень.

— Что вам дает позиционирование Made in Tatarstan?

— Во-первых, это факт. Во-вторых, это наша любовь к Татарстану. В-третьих, нас поддерживают министерства, общественные организации республиканского уровня — это результат нашей работы последних месяцев. С точки зрения кинотеатрального проката само место съемок ничего не гарантирует. Кинотеатр сам решает, сколько дать сеансов, в какое время их поставить. Но с точки зрения продвижения Татарстан нам помогает. «Движение Первых», Министерство культуры, Министерство образования помогают нам выстраивать коммуникацию дальше. У фильма есть социальная составляющая, есть методические материалы, есть возможность просмотра по Пушкинской карте.

Было бы классно, если бы фильм увидела вся страна, а после просмотра его бы обсуждали родители с детьми, учителя со школьниками. Для нас это важнее просто одного киносеанса.

— На закрытом показе присутствовал министр образования и науки Татарстана Ильсур Хадиуллин. Что он сказал после фильма?

— В конце он поблагодарил за фильм и сказал: «Денис, спасибо, давайте работать». Для меня это знак качества.

— Значит, в школах Татарстана фильм будут показывать?

— Надеюсь, что будут организованы групповые походы в кинотеатры с классными руководителями и учителями, в том числе по Пушкинской карте.

«Зрители фестивалей стали нашей первой фокус-группой»

— До фестиваля «Алтын минбар» в 2024 году вы даже собирались закрывать проект. Что изменилось?

— Можно четко сказать: «Алтын минбар» оживил наш фильм и даже возродил в нас любовь к собственному фильму. До этого сказывались отсутствие опыта, связей, непонимание киноиндустрии. Я даже не понимал, что такое кинофестивали. Думал: если побеждаешь на кинофестивале, тебе обеспечен успех. Но фестивальная история и прокат — совершенно разные вещи. Сейчас мы были примерно на 20 фестивалях. Недавно нас приняли на фестиваль в Воткинске, а в Феодосии мы выиграли сразу две награды.

Но самое ценное, что дал нам «Алтын минбар», — вера. Мы впервые показали фильм настоящему зрителю. И я сам впервые полноценно смотрел его вместе с залом. Сделал это осознанно: хотел испытать зрительскую эмоцию и понять, какое ощущение создает наш продукт.

В конце мы плакали, зрители выходили и говорили: «Спасибо, что сняли этот фильм». И тогда я понял, на какую аудиторию можно сместить фокус, как фильм можно преподнести. Зрители фестивальных показов стали для нас, если говорить языком маркетинга, первой большой фокус-группой. Ты начинаешь видеть, как люди реагируют, на какой минуте, что чувствуют, с кем приходят смотреть фильм. После этого мы многое поменяли, даже цветокоррекцию.

— А до 2024 года на какую аудиторию ориентировались?

— Вообще ни на какую. Мы не понимали, я не понимал, как его доносить. В нем есть нотки драмы, но у него трогательный семейный финал. И оказалось, что на фильм ходят семьями. Это я понял благодаря фестивалям.

«Фотография обычной семьи для нас не менее важна, чем фотография звезды»

— Сегодня вы вообще стараетесь вывести историю фильма за пределы киноэкрана. Один из таких проектов — народный семейный фотоархив. К нему уже присоединились Евгений Кулик, Анастасия Волочкова, Аида Гарифуллина и Данис Зарипов. Зачем кинопроекту понадобились фотографии реальных семей?

— Потому что нам хочется, чтобы зритель не просто купил билет, посмотрел фильм и ушел. В центре «Я приду» — история мальчика, который ищет бабушку. И постепенно мы поняли, что эта тема гораздо больше самого фильма. Практически у каждого есть своя история, связанная с бабушкой, свои фотографии, воспоминания. Мы начали с фотографий съемочной команды с бабушками, а потом решили: почему не дать такую возможность всем?

Сейчас люди могут загружать свои семейные фотографии. К проекту присоединились известные люди, но для нас фотография обычной семьи не менее важна, чем фотография известного артиста или спортсмена. В этом и есть идея — показать, что связь поколений объединяет всех. Прислать фотографию можно через сайт проекта сбабушкойвкино.рф. По механике проекта часть семейных фотографий должна появиться на большом экране.

Тысяча бабушек в одном кинозале

— А 3 октября перед прокатом вы готовите в Москве еще один необычный проект — хотите собрать на одном киносеансе не менее тысячи бабушек и дедушек. Как появилась эта идея?

— К ней мы пришли опытным путем. Мы поняли, что одна из аудиторий, которая особенно трепетно реагирует на наш фильм, — старшее поколение. После двух лет фестивальных показов решили сделать премьерное событие не как у всех: селебрити, блогеры, ковровая дорожка и фанфары, а собрать бабушек. Фильм ведь во многом посвящен именно им. Начали штурмить идею: в Казани или Москве, кого приглашать. Вспомнили про «Московское долголетие». Самый большой кинозал — в кинотеатре «Октябрь». А потом я совершенно случайно встретил в Казани главного редактора Книги рекордов России Станислава Коненко. Рассказал идею. Он сначала посмеялся, а потом сказал: «У нас ведь такого не было. Это классный инфоповод и социальная история, давайте делать». Мы планируем собрать не менее тысячи человек.

— Почему как продюсер вы считаете эту механику важной?

— Во-первых, это возможность донести до массовой аудитории ценности фильма через понятный позитивный инфоповод. Во-вторых, мы хотим показать, что маркетинг кино может быть не только рекламой самого кино. Вокруг фильма можно создавать события, к которым люди хотят присоединяться.

«Я решил, что фильм будем двигать сами»

— Спустя семь лет «Я приду» наконец выходит в широкий прокат — 8 октября. При этом вы решили идти довольно сложным путем самостоятельного проката. Почему?

— В инфополе очень мало релевантного опыта самостоятельного проката и мало людей, которые на этом специализируются. Рынок устроен так, что генеральные продюсеры обычно производят фильм, а дальнейшей дистрибуцией занимается специализированная компания. У нее больше ресурсов, связей, она приходит к кинотеатру сразу с пакетом фильмов, может гарантировать рекламу и трафик.

Естественно, кинотеатру проще разговаривать с большим дистрибьютором, чем с человеком из региона, который самостоятельно набивает шишки. Но благодаря консультантам, букерам и связям с кинотеатрами, которые появились в том числе благодаря фестивалям, нам удалось собрать вокруг себя людей, которые поверили в фильм. И я решил: мы не будем отдавать его дистрибьютору. Будем двигать сами. Я в маркетинге с 2008 года. Теперь уже понимаю не только как продвигать продукты, но и как продвигать фильмы. Может быть, спустя время мы сами станем дистрибьюторской компанией. Сейчас готовим еще два фильма, сценарии уже написаны. Этот путь мне интересен.

— Какого масштаба проката вы хотите добиться?

— Уже есть компании, которые гарантируют нам 152 кинотеатра. Это примерно четверть от того, что мы планируем. Цель — 600–800 кинотеатров. Для самостоятельного проката это очень много.

«Было бы классно заработать от 30 миллионов»

— Какие сборы вы ожидаете от «Я приду»?

— Мы точно рассчитываем окупиться. Мне в свое время один из дистрибьюторов сказал: «У вас нет громких звезд, поэтому ничего не получится». Но мы следим за ЕАИС и видим, что звезды сами по себе не являются гарантией зрителя. Если говорить о цифре, было бы классно заработать от 30 млн рублей. Без расходов на съемочный процесс нам хватило бы и 15 млн — мы бы окупились и отработали партнерские интеграции. Но 30 млн для нас были бы уже кейсом и для Республики Татарстан. В Татарстане мало фильмов, которые выходят в широкий российский прокат. Мы хотим создать прецедент.

«Снять фильм — одно. Найти ему зрителя — совершенно другое»

— Вы много говорите не о режиссуре, а именно о маркетинге. В чем, на ваш взгляд, сегодня главная проблема регионального кино?

— Я думаю, где деньги, там и кино. Основная инфраструктура находится в Москве: «Москино», кинокомпании, огромное количество локаций, специалисты, культура организации съемок. Для регионов съемка любого фильма превращается в приключение: непонятно, куда идти, кто за что отвечает. Я испытал это сам.

Но деньги не единственная проблема. У нас нет школы продюсеров. В Татарстане деньги на фильмы находят, производство так или иначе организуют. Но ключевая проблема в том, что мало людей, которые понимают, кому этот фильм нужен и как потом довести его до зрителя. Мы сами искали свою аудиторию несколько лет. Это плохой пример — так надолго забрасывать нельзя. Снять — одно. Продвинуть — другое. Иногда ради продвижения мы даже возвращаемся к самому фильму и что-то переделываем, чтобы точнее донести его до нужной аудитории.

— Национальное и региональное кино вообще способно выйти на федерального зрителя?

— Конечно. Здесь нужен прецедент. Все говорят о якутском феномене. В Якутии снимают кино на якутском языке, с якутскими актерами, на региональные деньги — и зрители ходят. Это культура, которая формируется не за один день. Нужно просто делать, делать, делать. Сначала кино должно поддерживаться внутри региона. Потом появляется следующий вопрос — как вывести его за пределы региона. И вот здесь снова появляется роль продюсера.

«Следующие фильмы будем продвигать еще до первой съемочной смены»

— Получается, «Я приду» для вас уже не разовый эксперимент?

— Нет. Сейчас мы готовим еще два фильма. И главное, что мы вынесли из истории «Я приду»: продвижение фильма должно начинаться не за несколько месяцев до проката, а еще до съемок. На следующих проектах мы делаем работу над ошибками. Заранее работаем с партнерами, думаем о будущей аудитории, контенте, продвижении. Я надеюсь, что наша команда останется в Казани и мы сможем построить эту связку: жить в Татарстане, снимать здесь кино и выводить его на федеральный рынок. Если «Я приду» получится, если зритель нас услышит и увидит, это будет доказательством, что такая модель возможна.

Фото и видео предоставлены Денисом Супруновым