Леонид Холод: «Рискуем получить резкое снижение посевных площадей в России»

«Проблемы с топливом есть, но без каких-то глобальных провисаний. Проблемой становится скорее психологическая неуверенность аграриев»

– Леонид Иванович, уборочная кампания в России проходит на фоне ряда трудностей. Какие из них вы бы назвали главными и что можете сказать о путях их решения?

– Уборочная кампания – это всегда про преодоление трудностей, там не бывает просто. Первая проблема в этом году – погода. Была странная весна: теплый март, холодный апрель. Это задержало развитие озимых. Кроме того, во многих местах, когда пришло время убирать, начались дожди. Из-за всего этого начало уборочной кампании задержалось дней на двенадцать.

Вторая проблема этого года тоже типичная и постоянная – обеспечение материально-техническими ресурсами. К началу уборки уже все должно быть готово: техника отремонтирована и обеспечена топливом, средства защиты для урожая подготовлены. А так как в этом году начали позже, то комбайнам пришлось работать 24/7, что создает определенные трудности в плане ресурса техники.

Также вечной проблемой остается нехватка рабочей силы, во время уборочной кампании всегда высокий спрос на людей. Но сейчас техника стала гораздо более производительной, поэтому этот вопрос не столь острый.

– А топливный кризис стал большой проблемой?

– Конечно, проблемы с топливом есть, но каких-то прямо глобальных провисаний по этому поводу нет. Уборочная кампания в России идет, она уже перевалила за половину. Здесь, знаете, проблемой становится скорее психологическая неуверенность аграриев, что все хорошо будет завтра. Поэтому сейчас кто-то запасается [топливом] заранее, кто-то покупает с колес, кто-то находит еще какие-то методы решения. В общем, топливный кризис сказывается на уборке урожая, но пока не сказался как-то фатально.

Важно понимать, что уборочная кампания – это самый напряженный период с точки зрения использования дизеля и низкооктанового бензина для всей страны. В советское время во время уборки вообще объявляли чрезвычайное положение и все горючее в регионе отправляли на эти нужды.

А что касается темпов уборки, то, несмотря на то что по площади убранного предыдущий год мы еще не нагнали (как раз из-за задержки старта), по собранному зерну уже идет опережение. Это говорит о богатом урожае в этом году.

«Урожай в этом году очень неплохой, но мы рискуем получить резкое снижение посевных площадей»

– В то же время мы видим, как падает цена на пшеницу. Как это скажется на работе аграриев и какие последствия будет иметь такая ситуация на внутреннем рынке?

– Я, как и многие эксперты, оцениваю урожай в этом году как очень неплохой. Это будет порядка 138–139 млн тонн зерновых и зернобобовых в ассортименте. Звучит хорошо, но, с другой стороны, может стать проблемой. Внутреннее потребление у нас в стране порядка 88 млн тонн. Получается, что есть огромный переизбыток. Соответственно, жизненно необходим экспорт.

Здесь я бы сказал о важной проблеме, связанной с неприятностями в работе черноморских портов, которые давали большой экспортный потенциал. Если бы эти порты работали в полную мощность и весь избыток зерновых и зернобобовых был вывезен на экспорт, селяне получили бы дополнительные средства. А так как это направление ограничено, все хлынуло на внутренний рынок, и цены обвалились.

Здесь первый вопрос – с мощностями хранения. Они не бесконечны, пристроить лишний миллион тонн – задача не из простых. Второй вопрос – напряженная ситуация с финансами у фермеров. Вы же знаете, как у них работает: весной деньги закапывают, а летом и осенью получают. Нужно рассчитываться с кредитами, приобретать топливо для комбайнов и еще огромное количество расходов. Поэтому ждать, пока в стране снова возникнет внутренняя потребность, они не могут. Им нужно продавать зерно здесь и сейчас. Поэтому все идут на убытки. Эта ситуация серьезно скажется и в будущем.

Фермеры получают сигнал: зерно дохода не приносит, им заниматься невыгодно. Мы рискуем получить резкое снижение посевных площадей из-за этого.

– Как вы считаете, какие меры госрегулирования нужны сейчас для того, чтобы преодолеть этот тяжелый период?

– Первое – это все-таки решить вопросы с топливом. Люди ищут разные пути, как бы обеспечить комбайны всем необходимым, это не очень дешево. Нужно посмотреть по регионам, где это важнее, где менее востребовано, организовать баланс. На самом деле, такими процессами занимались и в 90-е годы, и в нулевые. Потому что в пиковые периоды стандартное расписание поставок не работает.

Второе – важно устранить трудности, мешающие экспорту. Это проблема, на которую сами аграрии повлиять не могут, сегодня это зависит не от них. Или же найти альтернативные направления. Они на сегодняшний день есть: это и порты Санкт-Петербурга, и варианты на Каспии. Но этого не хватит, чтобы покрыть все необходимые мощности. Кроме того, это более дорогая логистика, а цена зерна сейчас и так на очень низком уровне. В перспективе мы получаем, что если российское зерно не будет выведено на мировые рынки, в мире обострится проблема голода. Думаю, здесь понятны последствия для всего мира.

Третье – необходимо провести инвентаризацию мощностей хранения. Потому что они точно есть, и некоторые из них пустуют. Можно провести переговоры с собственниками, однако они тоже понимают момент и заломят большую цену. Нужно этот момент сгладить. В целом хорошо бы проверить и госрезерв – возможно, там нужно какое-то обновление.

Кроме того, есть такой механизм, когда зерно складывают на хранение в ожидании лучших времен и продают его потом. Правда, когда речь идет о таких больших объемах, это не очень эффективно.

«Жара снизила ожидания урожая во Франции и Германии всего на 5 млн тонн. Для них это несущественно»

– Вы сказали, что в России урожай ожидается хороший, при этом было много новостей о том, что в Европе он, наоборот, пострадал из-за жары. Как эта ситуация скажется на мировом рынке и может ли Россия как-то воспользоваться этим обстоятельством?

– Да, действительно, аномальная жара заставила снизить ожидания урожая, например, во Франции и Германии на 5 млн тонн. Но не думаю, что это сильно скажется на них самих. Да, они потеряют немного в экспорте, так как они тоже производят больше, чем нужно. Возможно, там даже возникнет небольшой внутренний дефицит в районе 3 млн тонн. Но для них это несущественно.

Это и на мировом рынке отразится несущественно. Понятно, что это обострит дефицит, но на фоне того, что на мировые рынки может не попасть порядка 40 млн тонн российского зерна, та цифра кажется не такой уж серьезной.

Если мы говорим только про пшеницу, то мировая цифра [экспорта] – это порядка 220 млн тонн, которые продаются в разные страны. Получается, с Европы недобор, плюс если от России не поступит 40 млн тонн, плюс сколько-то от Украины. Кроме того, из-за блокады Керченского пролива в третьи страны не были доставлены азотные удобрения. А это обязательное условие для посевных.

Если все это суммировать, может возникнуть очень неприятная ситуация. Как я уже говорил, это может резко изменить число голодающих в мире.

– Что делать с избыточным зерном в России, какие есть варианты? Развивать животноводство и направлять зерновые на корм скоту? Строить заводы по глубокой переработке?

– Если вложиться в расширение поголовья крупного рогатого скота, то потребление кормов реально вырастет только через несколько лет. Заводы по переработке тоже имеют большое инвестиционное плечо. Это не решит проблему здесь и сейчас.

Один из вариантов сегодня – это поиск альтернативных путей экспорта. Перспективным смотрится направление на восток. Но опять же – вопрос логистики. Перевезти 40 млн тонн – задача не из легких. Но в любом случае надо найти способ продать это зерно.

«В Татарстане не возникает такой ситуации, что аграрий пришел, деньги вложил, замечательно произвел, но это оказалось никому не нужно»

– Как вы оцениваете аграрную политику Татарстана в последние годы? Уход от рекордомании по урожаям зерновых, расширение ассортимента в растениеводстве, ставка на молочное животноводство – это правильные меры?

– Что касается рекордов, то как раз сейчас мы видим, что если зерно некуда деть, это может стать кошмаром. Если говорить о Татарстане, то там хорошая земля, поля обеспечены техникой. Изначально была заложена хорошая база. Регион с точки зрения развития сельского хозяйства может дать фору многим.

Татарстан перешел к грамотной политике гармоничного производства. То есть если зерно производится, понятно, кто его потребитель. Не возникает такой ситуации, что аграрий пришел, деньги вложил, замечательно произвел, но это оказалось никому не нужно.

Что я здесь имею в виду? Животноводство и растениеводство зависят друг от друга. С одной стороны, в Татарстане производится база для кормов, с другой – обеспечивается их потребление. В республике очень строго выдерживается этот баланс.

Что касается других глобальных проблем, о которых мы говорили, то Татарстан они затронули меньше, чем другие регионы России. Все-таки ваш регион не так зависим от экспорта зерна, как, например, Ростовская область или Краснодарский край, которые находятся рядом с большими портами.

И с топливом здесь ситуация проще, чем в других регионах: так как все процессы завязаны внутри республики, она не так зависит от завезенного. Фермеры знают, куда в случае чего идти и обращаться. Всё, что необходимо аграриям, здесь, так сказать, «в одном флаконе», не нужно ждать поставок извне. В целом я бы оценил уровень развития села в Татарстане как очень высокий.

– Как вы считаете, как дальше должно развиваться растениеводство в Татарстане? Какие культуры должны быть в приоритете?

– Мы говорили о проблемах с экспортом. У Татарстана сегодня есть замечательная возможность посмотреть на Восток. Там потенциальных потребителей уйма. Тем более что многие из них тюркоязычные, контакт наладить будет просто. Но это необязательно другие страны. Благодаря удачному географическому положению республика может направлять зерно и в другие регионы России.

Татарстан производит очень конкурентоспособную продукцию, так как в регионе подходящие климатические и логистические условия.

Какие культуры должны быть в приоритете? Здесь ответ простой: всё, что растет, то и надо выращивать. Если это приносит доход и востребовано, то почему нет.