«Лен цвел голубым, а деревня рыдала»: история труженицы тыла из Казани, пережившей войну

Несмотря на почтенный возраст, труженица тыла Валентина Степановна Макарина сама передвигается по дому и полностью себя обслуживает. Она ответила на телефонный звонок и пригласила журналистов «Татар-информа» в гости, чтобы пообщаться. Ветеран живет вместе с дочерью и взрослым внуком, но дверь открыла сама. На пороге нас встретила ухоженная элегантная дама в нарядном платье, опиравшаяся на трость. Даже не верится, что через неделю ей исполнится 95 лет. Валентина Степановна оказалась дружелюбной и общительной женщиной. Наша беседа длилась около часа. За это время собеседница успела поведать историю своей жизни. Мы публикуем отрывки из воспоминаний.

Голубое льняное поле и плач деревни

Скоро, 28 февраля 2026 года, мне исполнится 95 лет. Сейчас я живу в Казани, окруженная семьей – дочкой, внуком, правнуками. Но память все чаще возвращает меня туда, на север, в Вологодскую область, в деревню на берегу Онежского озера. Там еще стояла церковь, 22 купола. Этой деревни уже нет на карте – она ушла под воду, когда строили Волго-Балтийский канал. Но в моем сердце она жива. Там прошло мое детство, и там меня застала война.

Война началась 22 июня, но мы, дети, узнали об этом не сразу. Нам было по 10 лет, и мы еще не соображали, что это такое. Казалось, только недавно закончилась Финская война, все было тихо.

Я запомнила тот день навсегда благодаря льняному полю. Мы с подружкой Галкой возвращались домой, несли еду пастуху. Лен тогда цвел – огромное голубое-голубое поле. Мы стояли на краю и любовались: «Какая же красота!»

А когда подошли к деревне, увидели деда с соседским парнем. Парень уходил в армию в тот же день. Он сказал деду: «Иди Егора собирай на войну. Гитлер напал на нас». К вечеру вся деревня уже выла. Плакали все.

В 10 лет вывозила на лошади с полей рожь, овес, сено

В 10 лет в деревне ты уже не ребенок, а взрослый работник. Нас, детей, 1 сентября уже не в школу отправили, а посадили на лошадей. Учеба начиналась только в октябре, когда заканчивались полевые работы.

Мужиков в деревне почти не осталось. Из 60 жителей на фронт ушли 18, вернулись не все. Последним, в ноябре 41-го, ушел мой отец, Степан Семенович. В деревне остались шесть стариков, старухи, женщины и мы.

За мной закрепили лошадь на всю войну. Мы вывозили с полей рожь, овес, сено с дальних пасек, куда зимой по снегу не пробраться. У нас была норма косьбы – 25 соток травы. Это взрослая, женская норма, но мы, 12-летние девчонки, ее выполняли. Выходных не было. Работали на износ. Ни один гектар земли не остался заброшенным, все перепахивали, все убирали.

Спасение умирающей от голода шестилетней девочки

Было голодно. Помню, как из города приходили люди менять вещи на картошку. Особенно тяжело далась весна 1942 года. Зима перед этим была лютая, у многих в подполах померзла картошка. Наша семья выживала благодаря тому, что отец перед войной хорошо укрепил дом, и у нас запасы сохранились. Мама, Надежда Ивановна, была очень работящая и старалась поддерживать всех.

Один случай стоит перед глазами всю жизнь. Весной отелилась корова. По старой традиции из первого молока испекли пирог, которым нужно было угостить детей. Взрослые эти пироги не ели, берегли для детей. Мама отрезала четыре куска и понесла в соседний дом, где жила бедная семья тетки Шуры с четырьмя детьми.

Мама приходит, а за столом сидят трое. Она спрашивает: «А Рима-то где?» А тетка Шура отвечает: «Рима умирает, на печке лежит. К вечеру, наверное, отойдет». Мама заглянула на печку, девочка ей слабо улыбнулась и отвернулась. Умирала от голода. Ей было всего шесть лет, ровесница моей младшей сестры.

У них не было коровы, не было молока. Мама не выдержала: схватила Риму, завернула в детское одеяло и приволокла к нам домой. Мы выхаживали ее, кормили с ложечки. И выжила! Выросла, уехала потом в Череповец, работала на заводе.

Школьники дали клятву: «Мы отомстим!»

Помню, когда выпал первый снег, вроде это было в 1943 году, ездили в город, чтобы продать картошку и купить сапоги. Мне не в чем было ходить в школу. Картошку продали, сапог не нашли. Поехали обратно.

За городом на Онежском озере стояли войска. Нас догнал самолет противника. Мы с мамой юркнули под телегу. Раздались хлопки, он пролетел. Выскочили из-под телеги, а самолет вернулся с другой стороны и опять нас обстрелял. Потом дядя Ваня обнаружил в телеге осколки. Мы очень испугались. Мама сунула деньги, вырученные за картошку, к себе в фартук. Фартук с себя содрала, когда мы прятались под телегу, и сунула в снег. Снег был мокрым. Деньги искали целый час, но нашли…

Над нашей школой тоже иногда летали самолеты. Нас гнали в здание, а дети лезли на деревья. Ребята собрались в кружок, зажали кулаки и дали клятву: «Мы отомстим!»

Из 47 человек в живых остались только семеро

Папа мой, Степан Семенович, вернулся с войны живым. Он прошел всю войну, был в пехоте. Победу встретил под Берлином, брал Варшаву, Будапешт.

Он рассказывал страшные вещи. Однажды они наводили понтонную переправу через реку на Западной Украине. В бригаде было 47 человек. Немцы их заметили и начали бомбить.

Отец говорил: «Выше нас летели бревна, головы, ноги...» Из 47 человек в живых остались только семеро. Отец был контужен, попал в госпиталь, но выжил. Привез домой целую стопку грамот и пять наград.

В День Победы все обнимались, деревня вынесла столы на улицу

9 мая 1945 года начинался как обычный день. Утром мама пекла оладушки, и мы собирались нести завтрак пастуху. Ряд с нами был шлюз, там работал плотником дядя Ваня. У него было радио.

Он прибежал к нам в шесть утра и кричит: «Тетка Надя, война закончилась!»

Как мы бежали в школу! Это был центр нашей жизни. Там уже был митинг, музыка, слезы. Вся деревня вынесла столы на улицу. Еды особо не было: вареная картошка, капуста, грибы, – но это был самый вкусный пир в моей жизни. Солдаты еще не вернулись, но мы плясали так, что земля дрожала. Люди на улице обнимали друг друга.

Вышла за военного, в 1963 году мужа перевели в Казань

Первые послевоенные годы, 46-й и 47-й, были едва ли не страшнее войны. Страшная беднота, техника в колхозах изношена, чинить некому. Вернувшимся фронтовикам выдали паспорта, и многие мужчины не захотели оставаться в колхозе, уехали. А женщины, уставшие за войну, говорили: «Мужики пришли – пусть теперь они председателями и работают».

Но мы справились. Я окончила школу, потом техникум, заочно – Ленинградский финансовый институт. Стала экономистом. В 1954 году вышла замуж за военного, в 1963 году мужа перевели в Казань. С тех пор я здесь. Работала 20 лет начальником торгового отдела в «Росторгодежде». А на севере трудилась в воинской части бухгалтером. Общий трудовой стаж – 45 лет… Моему сыну сейчас 70 лет, а дочери будет 60 лет. Внуков двое, правнуков трое.

Прошлым летом работала в саду

Я хожу с палочкой уже несколько лет. А месяца три назад стали сильно болеть ноги. Сейчас на улицу не выхожу, хожу по дому тихонечко. Пытаюсь освоить мобильный телефон.

Прошлым летом еще работала в саду – огурцы, помидоры выросли. У меня появилась новая подруга, ей тоже 95 лет, зовут Нина Филипповна, у нас две недели разница. Мы с ней по саду познакомились. Она живет в военном городке. У нас одинаковые судьбы, обе в юности бегали на лыжах, вышли замуж за военных… Летом опять в сад поеду, если меня повезут…

В День Победы простилась с подругой-фронтовичкой

Я ветеран войны (труженик тыла) и ветеран труда. В прошлые годы меня приглашали на трибуны в Казани в День Победы, потом был прием. Но я ушла раньше. Ко мне прибежала дочка и сказала, что сегодня похороны моей подруги-фронтовички, и не могла не пойти с ней проститься. Нас, свидетелей того времени, остается все меньше.

Моя жизнь была трудной, но честной. Лошади, косьба, ледяная вода, ожидание вестей с фронта – все это навсегда со мной. Как то голубое льняное поле и вкус маминого пирога, спасшего жизнь, навсегда остались в моем сердце.

***

Валентина Степановна Макарина имеет юбилейные медали Великой Отечественной войны: «55 лет Победы в Великой Отечественной войне», «70 лет Победы в Великой Отечественной войне», «80 лет Победы в Великой Отечественной войне. При помощи сына в 2023 году она издала книгу «О тех, кого помню и люблю» тиражом в 10 штук. Издание подарила родственникам и знакомым.