Кузнецов: «Рахимов не главный тренер, чтобы что-то доказывать. Надо пробиваться у Артиги»

«Мог бы закрыть любую атакующую позицию, даже при данной схеме»

– В чем основная разница нынешнего «Рубина» и того, что был при предыдущем наставнике?

– Пока еще рано говорить, но за время работы на сборах заметно, что изменились требования. В целом от нас меньше просят мяч выбивать и стараться играть за счет паса, смены направления атаки, над чем сейчас и работаем. При этом схема осталась, по сути, та же.

– А что касается атмосферы в команде?

– Ну конечно, смена тренера – это эмоциональный всплеск для команды. И многие игроки воодушевились, с другими эмоциями подошли к сборам. Новый тренер – значит, надо заново доказывать. Уже все по-новому.

– Франк Артига сказал, на какой позиции он видит тебя?

– Все сборы я провожу на позиции латераля, крайнего защитника. Задача – играть по всей бровке. Когда я был в «Родине» у Франка, то там тоже играл примерно на той же позиции.

– Он сейчас делает ставку на латералей. В одном из интервью ты как раз говорил, что на этой позиции тебе легко играть, учитывая скорость. На этой позиции себя хорошо показывает Рожков. А какие свои конкурентные преимущества ты бы мог назвать, чтобы при этом тренере заработать себе место в основе?

– Ну я все равно больше атакующий игрок, чем защитник или оборонительный игрок. Тот же Илья Рожков – он все-таки больше игрок скорее оборонительного плана. И действия за счет скорости – да, это одно из самых сильных качеств.

– Ты готов к тому, чтобы выгрызать себе позицию у кого-то из этих ребят?

– Ну конечно, почему нет?

– А если все-таки вингером тебя будут использовать?

– Думаю, смог бы в нескольких позициях сыграть даже при данной схеме. В принципе, любую атакующую позицию мог бы закрыть, если понадобится.

– Сейчас в «Рубине» дефицит именно на этой позиции, разве туда не больше шансов пробиться?

– Ну, я так понимаю, что тренер в этих позициях хочет видеть игроков быстрых, объемных, чтобы выдавали много спринтовой работы, чтобы успевали в атаку, в оборону, при прессинге. Такие у Франка основные требования.

«В «Рубине» есть люди, кто скажет правду. Кто неправду – может быть»

– Артига уже подчеркивал, что ты один из молодых игроков, которыми он очень доволен. Чувствуешь больше доверия со стороны тренерского штаба по сравнению с предыдущим сезоном?

– Конечно, потому что и работали с ним вместе, и все равно это новый шанс для меня. Для любого игрока все будет зависеть от того, как ты тренируешься. Да, сейчас в команде новый тренер пришел, но этот принцип важный при любом тренере, даже если бы остался Рахимов. При нем у меня не получилось, но это футбол, так у всех может быть.

– В одном из твоих старых интервью, когда ты выступал еще в «Зените-2», прочитал фразу: «Знаю, как и каких людей нужно слушать, чтобы все было хорошо. Знаю, эти люди мне скажут правду». Есть ли такие люди в «Рубине»?

– Конечно есть. Кто правду скажет – точно есть. Кто неправду – может быть. Везде, во всех командах есть такие люди. Я думаю, что и в «Зените» остались, и у нас есть такие.

– Готов назвать имена?

– Давайте не будем, а то сейчас список обозначится (смеется).

«Травмы? Может быть, и злой рок, но надо было упорно работать, что я и делал»

– Весной прошлого года у тебя случилась тяжелая травма, тяжелое восстановление. Сейчас в какой форме? Уже готов на все сто процентов?

– Да, все сборы провожу, всю работу выполняю в полном объеме. Я достаточно быстро восстановился – за пять с половиной месяцев смог вернуться.

– В «Урале» начинал очень здорово, играл в основе, после случилась история с травмой. Не было мысли, что это злой рок, судьба, которая тебе постоянно преподносит испытания?

– Может быть, это рок, может быть, еще что-то, но что поделать? Надо было восстанавливаться, упорно работать, что я и делал. Другого выбора нет.

– Ты в целом позитивный парень. А бывают тяжелые мысли, когда ты можешь сам себя загнать из-за этого всего? Было такое после «Урала»?

– Ни разу не было депрессии. Да, бывает, что настроение может быть плохим, но чаще всего все в порядке. Травма – это же не что-то смертельное, часть жизни футболиста. Ну травмировался – со всеми бывает.

– Для тебя это была не первая тяжелая травма. Как морально справлялся?

– Было обидно. В аренде в «Урале» верили в меня, там уделяли мне очень много внимания, делали ставку. Но случилось то, что случилось, – ничего страшного. Съездил, сделал операцию и восстановился. Не такая большая проблема.

«Понимал, что при Рахимове здесь ловить абсолютно нечего»

– Не могу обойти стороной взаимоотношения с Рашидом Рахимовым. Какие были мысли, когда потерял место в составе при прежнем наставнике?

– Не загонялся сильно. Понимал, к чему это все ведет, и в принципе сразу занял позицию, что я хочу играть и получать практику. Если здесь этой возможности бы не было, то я был готов уйти – в аренду или рассмотреть другие варианты. Я понимал, что ловить вообще абсолютно нечего.

– С агентом уже разговаривал на этот счет, что готов, если что, искать команду?

– Конечно. И тренерский штаб был в курсе моей позиции.

– В итоге как ситуация разрешилась?

– Еще в декабре, пока не было новостей об отставке, также искал вариант с арендой, с каким-то трансфером. Но потом, как только появилась новость о том, что Франк возглавит «Рубин», сразу сообщил спортивному директору, что хочу на 100% остаться, все другие варианты не рассматриваю.

– «Рубин» для тебя уже стал командой, которой ты действительно благодарен? Если выбирать при прочих равных, ты выберешь «Рубин»?

– В «Рубине» я уже четыре года. Можно сказать, что уже стал одним из тем игроков, кто здесь дольше большинства. Еще при Слуцком из РПЛ вылетали все вместе. Поэтому, конечно, «Рубин» близок и мне, и моей семье. Этот клуб мне точно уже никогда не будет безразличен – это сто процентов.

– Возвращаясь к Рашиду Рахимову… Сейчас, если резюмировать, оглядываясь назад, как считаешь, что стало главной причиной недопонимания между вами? В какой момент все пошло не так?

– Все всё понимают. Может быть, это было какое-то наказание от него или еще что-то… Я не знаю, потому что я с ним не общался, диалога как такового не было. Сначала был период, когда я восстанавливался, потом был в аренде. И по сути с ним много времени и не провел, по большому счету. А все то время, которое провел, – мы никогда не разговаривали, ничего не происходило. Контакт был на уровне тренировок: «Здрасьте – до свидания», не больше.

– Выглядит так, что это и стало основой конфликта: у вас не было контакта и диалога. А почему так произошло?

– Если честно – не знаю. Может быть, просто не понравился ему: как выгляжу я или еще что-то. Ну, так бывает, это нормально, это человеческие качества – они у всех разные, требования к человеку разные. Я не первый, с кем у него так получилось. Бывает, ничего страшного.

– А ты пробовал подойти и сказать: «Рашид Маматкулович, что во мне не так?»

– Нет.

– Тем не менее, насколько я знаю, на прощальный ужин Рашида Маматкуловича ты пришел. Это означает, что ты как-то пересмотрел свою позицию? Понял, что это не так уж важно и какое-то уважение все равно нужно проявить?

– Не настолько обидчивый человек, чтобы какой-то бойкот устраивать. Опять же, написали бы потом где-нибудь, кто там любит разводить воду: «Вот Кузнецов не пришел на прощального ужин Рахимова». Ну какой толк? Раздули бы из этого.

Даже вон с пенальти (в ворота ИМТ на первых сборах, – прим. Т-и) развели, что якобы я хотел бить пенальти. А я вообще там про другое говорил. Говорю Нижегородову: «Бей пенальти, Франк подсказал: «Забивай». А некоторые СМИ расписали, что я хотел отобрать мяч и сам пробить пенальти. Ну в таком же духе они бы и написали.

Поэтому у меня обиды нет, злости никакой тоже нет. Если тренер позвал, то зачем эти показательные действия в плане: «Ой, всё, он меня не выпускал – я не приду». Ну не выпускал – ну что, таких примеров в жизни мало, что ли, у игроков? Когда один тренер был – играл, пришел другой – вообще не выпускают. Много таких примеров, ничего страшного.

– Как я помню по высказываниям Рахимова, ты его не устраивал по единоборствам. Хотя ты отвечал, что если статистику посмотреть – все нормально. Как это объяснялось с его стороны?

– Никак. Статистика только в его пользу работает. По сути, это его мнение – хорошо. Все приняли, услышали и поняли. Я сказал тогда свою позицию, Рахимов тоже сказал. Если он говорит про единоборства – ну это же откуда-то должно исходить? Как он узнал об этом: посмотрел статистику или увидел какой-то один эпизод? Но кто эти единоборства не проигрывает? Какое-то чисто субъективное мнение. У него очень много на что было субъективное мнение. У других людей свое мнение, у третьих – другое.

«Если у меня все будет хорошо, Рашид не скажет, что это его заслуга… А может, и скажет»

– Рашид Рахимов – самый сложный тренер в твоей карьере был?

– В плане отношений – да, наверное. А с футбольной точки зрения… Ну, наверное, не видел меня просто в команде, вот и всё. Это его мнение, может быть, внутренние обиды или еще что-то. Так вышло. Обид никаких у меня точно к нему нет.

– Сейчас, с приходом Франка Артиги, есть внутренняя мотивация доказывать, что в тебя не верили ошибочно, что ты игрок хороший и должен был получать это место?

– Ну конечно, эмоциональный всплеск у всех есть, какое-то вдохновение. И многие парни тоже говорят – все начинается заново, все доказывают по-новому. С чистого листа.

– А именно конкретному человеку доказать?

– Да мне нечего доказывать Рахимову. Он сейчас не главный тренер «Рубина», чтобы что-то доказывать конкретно ему. Я думаю, что он, даже если у меня все будет хорошо, не скажет, что это его заслуга… А может, и скажет – бывало уже такое с игроками в нашем футболе. Но что мне доказывать? Тогда можно доказывать и другим моим бывшим тренерам что-то. Смысла в этом нет. Надо доказывать нынешнему тренеру.

«Со времен Аршавина и Кержакова футбол сильно поменялся»

– А ты воспитанник академии «Зенита». Многие считают, что играть за родной клуб – это маст-хэв? Или учитывая, что ты здесь четыре года, на повестке такой вопрос не стоит?

– Я просто сейчас об этом не думаю, стараюсь больше сосредоточиться на «Рубине», на том, что есть. А то, что там было, – можно мечтать о многом, но сейчас хочется сосредоточиться, чтобы доказывать здесь, в «Рубине», а не в каких-то других командах. Надо пользоваться тем, что есть.

– Ты как то рассказывал, что Андрей Аршавин не хотел тебя отпускать при переходе в «Рубин». Сейчас поддерживаете связь, обсуждаете твою карьеру, продолжение карьеры?

– Да нет, в последнее время вообще мало виделись. Недавно вот виделись в аэропорту, там чуть-чуть пообщались и всё. А до этого, когда он в Казань приезжал, списывались и виделись, не более.

– Понятно, что у вас разные позиции, но для тебя Аршавин – это лучший представитель «Зенита» в российском футболе? Или кто-то другой?

– Ну один из – точно.

– А кто еще?

– Из тех, кого я знаю лично, это Владислав Радимов, конечно, Константин Зырянов. Ну, из тех, с кем вот работал прямо, – вот эти трое прямо одни из, наверное, самых топов. Именно как игроки.

– Поколение было значительно интереснее. Аршавин, Кержаков, Денисов, Быстров… Как считаешь, почему сейчас в «Зените» нет таких талантливых воспитанников? В Питере перестали верить в своих ребят и поэтому они не получают такого развития? Или наоборот – просто никто не дорастает до этого уровня?

– Сложный вопрос. У них своя политика развития клуба. У каких-то клубов есть акцент на молодежь, у кого-то – на русский паспорт, независимо от возраста. У кого-то выбор вектора на иностранцев, где в составе минимум русских. У всех свои какие-то мысли, решения и видение. В «Зените» выбрали такой путь – окей, кому-то нравится, кому-то не нравится, что меньше русских. Но сейчас мы знаем, что вскоре наступает лимит – на поле должны быть пять россиян. Тут уже вектор изменится у многих клубов, в том числе у тех, у кого был вектор развития на иностранцев. Увидим, что будет.

– Парадокс-то в том, что все перечисленные игроки выросли без жесткого лимита в России.

– Футбол другой был в России. Теперь футбол сильно поменялся и в России, и в мире. Выросли без лимита, да. Но немножко по-другому было, чем сейчас.

– Ты из довольно отдаленного района в Питере, Колпино. Попасть в Премьер-лигу – это сносит голову в плане упавших возможностей, финансовых благ?

– Да нет, не особо. В «Рубине» даже два таких – я и Лобов из Колпино. Поэтому нет, такого никогда не было. Повезло, может быть, немножко где-то в плане того, что стал воспитанником «Зенита». Ездил до тренировок далеко, поэтому не сказал бы, что голову сносило. Конечно, круто, но это все достигнуто трудом и работой.

– Ты остаешься простым парнем. Как удается, скажем так, не сбиться на все соблазны молодого спортсмена, получившего блага?

– Более сбалансированно стараюсь жить. У меня ребенок есть, так что надо головой тоже думать. Плюс родителей стараюсь поддерживать и думать, чем им помочь. Ну точно не разбазариваешь ни средства, ни силы на какую-то другую жизнь с вечеринками, к примеру. Да и после травм тоже задумаешься, что надо спокойнее быть.

«Если у ФИФА была бы четкая позиция вернуть Россию, то вернули бы. Ничего не мешает»

– Сейчас появились разговоры о том, чтобы Россию наконец-то вернули на международную футбольную арену. Есть, как считаешь, шансы?

– Мне кажется, пока нет. Думаю, они просто говорят, какие-то слухи. Если бы у них была позиция прямо сразу вернуть – что мешает главному человеку ФИФА сказать: «Всё, возвращаем»? Ничего. Поэтому такие новости выглядят немного странно.

– Могут бойкотировать, как три сборные на стыковых матчах к ЧМ-2022.

– Ну что они скажут? Ну хорошо, Германия, Испания, Англия, они что скажут: мы не будем играть на чемпионате мира? Минус три очка – и что? Не играйте. Это тоже детский сад. В теннисе и других видах спорта же играют. А тут в чем разница? Не думаю, что они отказались бы, честно. Польша только какая-нибудь отказалась бы да Прибалтика. Поэтому посмотрим, как будут развиваться события.