«Как ни странно, белые пятна на татарской этнографической карте еще есть»

«В этом году было четыре экспедиции, в среднем одна поездка занимает около двух недель»

– Олег Ришатович, мы знаем, что Институт языка, литературы и искусства имени Г. Ибрагимова практически со дня своего основания проводит историко-культурные экспедиции. Расскажите, насколько плодотворен в этом плане текущий год.

– Да, первые экспедиции наш институт начал проводить в первый же год своего существования: он образовался в октябре 1939 года, а летом 1940-го наши ученые уже отправились к барабинцам – сибирским татарам. Была организована первая научная экспедиция под руководством Хамита Ярми с целью изучения фольклора и диалектов сибирских татар. Полевая работа проводилась в Новосибирской, Омской и Тюменской областях. Участниками ее были Х. Ярми (фольклористика), М. Садри (этномузыкология), В. Хазиев (языкознание).

На протяжении многих десятилетий формат работы менялся. Если раньше диалектологи, фольклористы и историки выезжали по отдельности, то с 2009 года экспедиции стали комплексными. Сейчас в них одновременно участвуют специалисты разных направлений: языковеды, фольклористы, эпиграфисты, искусствоведы, музыковеды. Сам я, как топонимист, обычно исследую местные языковые особенности и географические названия.

В этом году мы провели четыре экспедиции. Первая прошла на территории Рязанской области – на землях бывшего Касимовского ханства. Для изучения эпиграфических памятников на старинных татарских кладбищах туда выехала группа ученых во главе с заведующим Центром письменного наследия Ильгамом Гусмановичем Гумеровым. Вторая экспедиция работала в Илишевском районе Башкортостана. В третий раз мы выехали к уральским татарам – в Свердловскую область, а также посетили деревню Арасланово в соседней Челябинской области. И четвертая комплексная экспедиция прошла в Татарстане – в Заинском районе. В среднем каждая поездка занимает около двух недель.

– В какие районы возвращаетесь повторно и почему?

– Например, в Заинский район мы выезжаем уже второй год подряд. Когда район крупный и населенных пунктов много, приходится работать по несколько сезонов. В Свердловской области тоже планируем продолжить исследования – туда ожидается еще как минимум две поездки.

«Есть сильные села, где люди не уезжают, потому что на месте созданы все условия. Яркие примеры – Средняя Елюзань или Шыгырдан»

– А по какому принципу выбираются маршруты?

– В первую очередь выбираем регионы, где наши исследователи еще не бывали. Как ни странно, белые пятна на карте остаются.

Например, мы долго не доезжали до Красноярского края, хотя там есть татарские деревни – в основном переселенческие, основанные выходцами из татарских сел Башкортостана и Татарстана. Сейчас мы этот регион уже отработали: завершили полевые исследования в регионе и начали подготовку монографии. В настоящее время осуществляется расшифровка собранного материала, изучение фото- и видеоматериала, апробация результатов на научных конференциях, продолжается работа с историками и местными жителями для выяснения отдельных моментов истории переселенцев.

Поле для работы по-прежнему огромное. Скажем, до настоящего времени не проводилось экспедиционное исследование татар Республики Бурятия. Наша комплексная экспедиция первая в данном направлении. Подготовительный этап, начатый за год до выезда, включал системный анализ архивных и опубликованных источников, а также предварительное взаимодействие с руководителем диаспоры. Это позволило обоснованно определить ключевые вопросы и согласовать маршрут.

Кроме того, есть регионы, где работали лингвисты, но никогда не были фольклористы и искусствоведы. Исходя из этих факторов мы и формируем маршруты. В этой работе нам помогают две государственные программы Республики Татарстан – по сохранению национальной идентичности татарского народа и по сохранению государственных и других языков. Благодаря этой поддержке мы выезжаем в регионы компактного проживания татар, а сейчас параллельно углубленно исследуем и восточные районы самого Татарстана.

– По итогам последней переписи населения зафиксировано заметное сокращение численности татар. Что вы наблюдаете своими глазами, когда приезжаете в регионы?

– Ситуация очень разная. Есть сильные села, где люди живут, работают и не уезжают, потому что на месте созданы все условия. Яркие примеры – Средняя Елюзань в Пензенской области или Шыгырдан в Чувашии. Там есть рабочие места, действуют мечети, процветает ислам, сохраняются язык и традиции. Но немало и таких деревень, которые находятся на грани угасания или уже полностью исчезли с карты.

– Видимо, последнее касается и касимовских татар?

– Да, в касимовские края мы ездили не раз именно потому, что татарских деревень там осталось крайне мало. К тому же эпиграфические памятники безжалостно разрушаются временем. Главная сложность эпиграфистов как раз и состоит в том, чтобы отыскать в зарослях старые кладбища и зафиксировать надгробные плиты уже исчезнувших поселений.

«Находка – не обязательно старинный раритет. Мы фиксируем и современное бытование традиционной культуры»

– Как организована экспедиция с точки зрения быта и логистики? Кто входит в команду?

– Для поездок по близлежащим регионам – Чувашии, Башкортостану, Ульяновской, Самарской, Пензенской областям, Мордовии – используем собственный 17-местный автобус, подаренный Правительством Татарстана к одному из юбилеев института. Условия вполне комфортные.

В отдаленные регионы, например в Восточную или Западную Сибирь, добираемся на поезде или на самолете. Поскольку экспедиции междисциплинарные, в группу, повторю, обязательно входят специалисты по диалектологии, топонимике, народному творчеству, эпиграфике, искусствоведению и музыке.

К примеру, наш музыковед Гульназ Гилемьянова скрупулезно исследует традиционную музыку и танцы. Специалисты по фольклору – Ильсеяр Закирова, Лейла Давлетшина и их коллеги – погружены в изучение устного народного творчества; диалектологи Алина Хусаинова, Миннира Булатова и Альфия Булатова исследуют языковые особенности. Параллельно искусствоведы Рауза Султанова, Людмила Шкляева и другие описывают домовую резьбу, орнаменты, вышивку, прочие народные промыслы и ремесла. Обязательно составляем реестры местных умельцев: паспортизируем мастеров и их изделия.

– В этом году, как вы сказали, состоялись четыре экспедиции. Какими наиболее яркими находками они запомнились?

– В 2024 году в Касимове удалось выявить и задокументировать неизвестный ранее надмогильный камень с эпитафией Галимательбанат Биктимировой (1876–1916). Она была связана с местным джадидским медресе, которым руководил ее супруг, имам Мухамедгариф Биктимиров. Сама она происходила из знатного казанского рода, и больше века никто не знал точного места ее упокоения.

Также были зафиксированы и исследованы надмогильные памятники представителей купеческого рода Кастровых – крупных касимовских меценатов и попечителей Кастровского медресе. В ходе обследования была выявлена могила Хайруллы и Хисамуддина, сыновей Сайфуллы-хаджи Кастрова, что позволяет дополнить сведения об этом влиятельном роде и его роли в религиозной и образовательной жизни Касимова.

Впрочем, находка – это не обязательно старинный раритет. Мы фиксируем современное бытование традиционной культуры. Например, в Бугульминском районе Татарстана описано более 500 произведений декоративно-прикладного искусства советского периода и работ современных мастеров. А в Свердловской области мы зафиксировали богатейшую коллекцию традиционной одежды: женские платья, намазлыки (молитвенные коврики), рукавицы с уникальной тамбурной вышивкой. Причем в каждом селе бытовал свой локальный орнамент: в Аракаево излюбленным мотивом был подсолнух, в других деревнях – ветки рябины или колокольчики. И так в каждом исследуемом населенном пункте.

«В Новосибирской области застали мастеров, которые по сей день изготавливают традиционные лодки-долбленки»

– Чем объясняется такая бережная сохранность ремесел на Урале?

– Вышивкой татары занимались повсеместно, но именно уральские общины сумели пронести эти старинные приемы через весь XX век практически без изменений.

Если говорить о нематериальной культуре, то в деревне Акбалык Колыванского района Новосибирской области мы застали мастеров, которые по сей день выдалбливают традиционные деревянные лодки-долбленки. В Заинском районе в прошлом году зафиксировали технологию старинного кустарного производства березового дегтя. В Бугульминском районе удалось записать аутентичный песенно-плясовой фольклор, который уже мало где услышишь: песни «Чүпләмле», «Дүртле», «Читән үреш». А в Свердловской области мы столкнулись с уникальным культурным феноменом: традицией игры на губной гармонике. Причем задорные плясовые наигрыши на ней виртуозно исполняют пожилые женщины!

– Это распространено по всему Уралу?

– Прежде всего в татарских деревнях Нижнесергинского района Свердловской области и в соседней деревне Арасланово Челябинской области. Почти в каждом селе есть бабушки, владеющие этим инструментом.

– Откуда в татарских деревнях появилась губная гармошка?

– В начале XX века через село Аракаево прокладывали Западно-Уральскую железную дорогу. На стройке работало много военнопленных времен Первой мировой войны – австрийцев и немцев. Они и привезли с собой губную гармонику и научили играть на ней местных жителей. Инструмент прижился и стал органичной частью местного татарского фольклора.

– Вы отметили, что язык постоянно трансформируется. Что сейчас происходит с диалектами – они сохраняются или растворяются?

– Конечно, язык не остается застывшим. Нельзя утверждать, что татарский язык в регионах сохранился в первозданном виде. В советский и постсоветский периоды преподавание в школах велось на едином литературном стандарте, что постепенно сгладило многие яркие диалектные различия. Однако полностью говоры не исчезли, да и не должны исчезать – это наше достояние.

Ведь когда мы говорим «родной язык», мы подразумеваем не только выверенный литературный канон, но и живую речь родного края. Языковые отличия продиктованы географией. Татары проживают дисперсно по всей стране, в разных климатических поясах. Отсюда – свои названия для таежных трав, диких животных или природных явлений. В зависимости от географии у жителей различаются рацион и наименования традиционных блюд.

Продолжение следует

О свадебных традициях и обрядовой жизни уральских татар, переселении татар в Бурятию – во второй части интервью.