Дина Гарипова: «У нас дома татарский язык – это святое»

«В моей школе татарскую музыку никто не слушал. И мне хотелось, чтобы она тоже звучала модно»

– Дина, ваш совместный концерт с Государственным оркестром народных инструментов под управлением Анатолия Шутикова – это встреча академизма, народной души и эстрадного вокала. Народные инструменты имеют очень специфическую живую акустику. А как ваш вокал, который критики привыкли сравнивать с западной традицией, «обживается» в этой национальной народной партитуре? Пришлось ли вам перестраивать подачу?

– Я работаю уже не впервые с этим оркестром, также в Москве у меня был опыт работы с оркестром народных инструментов. И мне всегда очень нравится, что появляются новые краски в песнях. Наверное, каждый раз, когда поешь… Одно дело, если ты выступаешь со своим музыкальным бэндом, с которым ты уже привык выступать, – это какая-то одна подача. Когда ты выступаешь с симфоническим оркестром, это тоже немного другое. Здесь, наверное, да, что-то, может быть, и по-другому звучит. Я подстраиваюсь под их звук, и мне очень нравится, что появляются действительно новые краски.

– В программе заявлены советская классика, татарские народные и авторские произведения. Татарская музыка требовательна к исполнителю. Здесь недостаточно просто правильно спеть ноты, а важен тот самый интонационный нюанс – моң. Чувствуете ли вы, как с возрастом, с приходом жизненного опыта и материнства ваше прочтение татарских песен изменилось по сравнению с первыми шагами на сцене?

– Конечно. Все меняется, не только татарские песни… Но татарские песни сложные, они действительно имеют какую-то свою красоту, которую сложно даже описать на русском языке. Меняются восприятие, звукоподача. Переслушивая свои записи раз за разом, понимаю, что сейчас я уже совсем иначе что-то преподношу.

– В этом году, насколько я знаю, вы с Эльмирой Калимуллиной и Викторией Барс записали кавер на легендарную песню «Туган як». Насколько сложно и одновременно важно для вас сегодня переосмыслить татарскую эстрадную классику и давать ей новое современное звучание для молодого слушателя?

– Изначально это было для меня очень важно, потому что когда я была еще школьницей, ребенком, мне в коллективе давали петь татарские песни, и тогда еще не было особо принято менять звучание аранжировок. То есть все, в принципе, делали примерно одинаковое звучание. Скажу честно, в школе мои одноклассники в основном были русскоязычными, татарскую музыку, конечно, никто не слушал. И мне хотелось, чтобы это звучало тоже модно, потому что я понимала, что татарские песни очень красивые. Но на тот момент я еще не знала, как это донести до всех слушателей, которые находятся в зале, и старалась, конечно, делать это голосом, какими-то движениями, интонациями.

А когда уже выросла и у меня появилась такая возможность, появился опыт, появились люди, которые меня стали окружать, хорошие музыканты, хорошие аранжировщики – мы просто взялись с ними за то, чтобы поднять эту музыку немного на другой уровень. Не хочется говорить слишком высокопарно, но хочется, чтобы эта музыка стала действительно интернациональной. У нас был такой очень серьезный шаг, когда мы записали «Ай, былбылым» («Соловей мой», – прим. Т-и), и она стала саундтреком целого сериала на федеральном канале. И, собственно, люди, которые не понимают татарского языка, начали слушать эту песню. Мне приходило много писем о том, что «мы не понимаем, о чем это, но кажется, что что-то очень красивое». И вот это мне очень нравилось.

Мы привлекли музыкантов-аранжировщиков, которые не знают татарскую музыку, и композиторов, которые занимаются татарской музыкой всю жизнь, как, например, Радик Салимов. Мы очень много работали с ними над этими песнями, и мне нравилось то, что у нас получился такой тандем с разными национальностями, где мы можем каждый преподнести то, как он это слышит. При этом Радик мог, как человек татарской музыки, все-таки сказать, где там нужно быть аккуратнее и все-таки сохранить татарскую уникальность, а где можно немножечко добавить чего-то нового, свежего, поменять где-то аккорды, звучание, добавить какие-то инструменты. Вот это было очень интересно.

Сейчас песни начинают звучать совсем иначе, и многие из них воспринимаются очень хорошо. Это меня, конечно, очень радует, и радует то, что, опять же, мои одноклассники, которые в школе не понимали, зачем вообще я пою татарские песни, сейчас говорят: «Слушай, это, оказывается, так красиво – татарская музыка, так здорово». Меня очень греет, что у меня получилось добиться того результата, которого я хотела, люди действительно поняли, насколько это красиво и здорово. Не только татары, у которых любовь к этой музыке уже в крови, но и те люди, которые, может быть, когда-то ее недооценивали.

– Сегодня в России растет интерес к региональным культурам, этнике и самобытности. Как вы считаете, что еще нужно сделать, чтобы современная татарская музыка и искусство звучали громче на федеральных площадках и находили отклик у самой широкой аудитории?

– Я думаю, нужно просто продолжать петь, транслировать, чтобы люди это видели. Недавно у меня состоялось мероприятие, которое организовала российская гимнастка, двукратная олимпийская чемпионка Светлана Хоркина. У нее было свое шоу, и там она как раз решила показать многонациональность. В Москве на большом стадионе я спела «Ай, былбылым», ну, была очень хорошая реакция, то есть люди аплодировали, кричали «Браво!», я видела, даже подпевали!

Это очень здорово, и вот это и нужно продолжать делать. Просто делать это так, как тебе действительно нравится, не так, как от тебя требуют. Частенько бывает так, что я переделываю какую-то песню, и возникают люди, которые начинают говорить: «Нет-нет-нет, ее нельзя менять ни в коем случае, это же классика!» Классика навсегда останется классикой, я нисколько не пытаюсь ее забыть, убрать, но при этом я хочу дать новое звучание, чтобы ее услышал еще кто-то помимо тех, кто это уже знает. Для этого нужно все-таки немножко еще постараться и попробовать поэкспериментировать.

Так что это мы и будем пробовать делать, и сейчас уже я знаю, в каких городах много новых аранжировщиков, музыкантов, много новых татарских песен. В общем, потихонечку показываем красоту татарской культуры.

«Градский говорил: «Если тебе что-то не нравится, не бойся отказывать»

– За последние годы российский музыкальный мир пережил уход ярких артистов: не стало Александра Градского, Евгения Кунгурова… Музыка для вас в такие моменты становится укрытием, способом прожить боль или, наоборот, требует огромных сил, чтобы снова выйти к зрителю с открытой душой?

– Сложный вопрос. Переосмысливаешь песни заново, и на моем концерте тоже будут звучать песни, которые ассоциируются у меня и с Женей, и с Александром Борисовичем (оба были участниками первого сезона шоу «Голос», в котором победила Дина Гарипова, – прим. Т-и). Первое время мне было очень сложно их исполнять, потому что, естественно, очень много воспоминаний, ассоциаций и какой-то внутренней боли, которую никуда не деть, потому что многие из тех, кто уже ушел, были частью моей музыкальной жизни. Да и не только музыкальной, потому что с Александром Борисовичем и с Женей Кунгуровым мы действительно дружили.

Ощущение потери – это такой внутренний опыт, оно, наверное, дает сложность в исполнении этих песен, но и новое их понимание. Я по-новому взглянула на многое, многие тексты, наверное, теперь читаю иначе.

– Градский был для вас не просто наставником в проекте «Голос», но и человеком, задавшим высочайшую планку профессиональной честности. Какую самую главную «прививку» – музыкальную или человеческую – он вам дал, к которой вы мысленно возвращаетесь перед выходом на сцену?

– Его нет с нами уже почти пять лет, но память о нем и его музыка продолжают жить. Я очень скучаю по этому человеку. Он, на самом деле, очень много всего сказал, тут даже сложно выбрать, что из этого было главным. Александр Борисович всегда говорил: быть собой, если тебе не нравится что-то, не бояться отказывать. Потому что часто бывает, что приглашают на какие-то съемки или мероприятия, и ты понимаешь, что это не совсем стыкуется с твоей натурой, с твоим стилем музыки или еще с чем-то.

Он всегда говорил: не надо идти через силу. Зритель это тоже почувствует, что тебе некомфортно, тебе не нравится, может быть, эта песня или еще что-то. Перед выходом на сцену он всегда просто говорил: получай удовольствие. Это, наверное, просто, но это факт, что ты занимаешься любимым делом, и люди это видят и чувствуют. Главное – быть просто собой.

– Вопрос вам как человеку, окончившему факультет журналистики КФУ. Журналист – это тот человек, который умеет отстраняться, анализировать, задаваться правильными вопросами. Помогает ли вам эта профессия сегодня «читать» сцену, анализировать медиапространство и сохранять холодную голову в индустрии, где так много шума?

– Главное, что мне помогает, – это то, что я для себя решила ничего не читать и не углубляться. Конечно, я знаю, что есть очень хорошие журналисты, хорошие издания, хорошее телевидение, которые могут правильно преподносить информацию. Когда даю интервью, всегда пытаюсь рассказать что-то интересное, что потом пригодится в статье или в какой-то телепередаче.

В то же время я знаю, что есть свои нюансы и какие-то издания, которые не совсем правильно трактуют мои мысли. И, конечно, первое время меня очень сильно расстраивало, когда я натыкалась на какие-то статьи, в которых переворачивали вверх дном все мои слова или в которых вообще придумывали что-то новое и как бы описывали, что это я так сказала. И, в общем, это было очень сложно воспринимать, и я просто постаралась абстрагироваться, не читать всего этого. Это помогает.

«Сын достаточно быстро переключается с татарского на русский и наоборот»

– Дина, вы назвали сына Адамом, подчеркнув, что для вашей семьи было принципиально важно выбрать имя, которое органично и красиво звучит как на татарском, так и на русском языке. Насколько для вас важно билингвальное воспитание сына? Слышит ли ваш сын дома татарскую речь, колыбельные?

– Да, обязательно. Мы изначально хотели, чтобы он знал татарский язык, поэтому, когда он только родился, мы с мужем дома полностью переключились на татарский. Где-то в районе года он начал говорить свои первые слова, и они были на татарском языке.

Первым словом у него было «алма», имеется в виду яблоко (в татарском есть омонимичное «алма», означающее «не бери», – прим. Т-и). Его очень впечатлило – яблоко стояло на витрине, а мы проходили мимо магазина. Постепенно он общался с нами именно на татарском. Потом у него появились, конечно же, и русские друзья, и он переключился и на русский язык тоже.

Когда созваниваемся с бабушками, он может говорить с ними на татарском языке, с нами может говорить на русском. В общем, достаточно быстро переключается, и мне это очень нравится, что он знает, не забывает и нас называет тоже «әни», «әти», бабушек – «әби», и это как бы святое у нас дома.

– Какие татарские песни, мелодии или сказки звучали в вашем доме, когда вы сами были ребенком? И что из этого вы сегодня передаете сыну?

– У нас звучало много татарской музыки. Мой папа очень любил петь песню «Кышкы романс» («Зимний романс», – прим. Т-и), мама пела «Ай, былбылым», поэтому я и взялась за эту песню спустя время. Сыну моему очень нравится песня «Бас кызым, Әпипә» («Апипа», – прим. Т-и), он ее дома периодически поет. «Туган тел» («Родной язык», – прим. Т-и) иногда поем ему как колыбельную, он под нее засыпает. Или иногда, когда болеет, он тоже просит спеть «Туган тел», и его это как-то успокаивает, слова учит потихонечку. Какие-то такие самые, наверное, родные классические песни – они у нас звучат.

– Что значит для вас Казань? Часто ли вы здесь бываете?

– Сейчас бываю не так часто, но стараюсь приезжать по возможности и в Казань, и в Зеленодольск, откуда я родом. Для меня это – Родина, это родные места, я люблю здесь просто погулять, если есть время, встретиться с друзьями. Это просто такой теплый уголок, который я помню с детства, здесь моя бабушка жила. Такое что-то очень сильно родное и теплое.

– А сейчас вы, получается, в основном в Москве?

– Да.

– Чем вам дорога Татарская государственная филармония имени Тукая?

– Здесь мне очень нравится выступать, просто потому что сюда приходишь как домой. Здесь всегда встречают, здесь всегда полный зал, это всегда так приятно, что люди ждут, люди приходят. Здесь можно спеть некоторые любимые песни, которые сейчас я уже не исполняю. Здесь можно вспомнить что-то, это тоже, наверное, какая-то своя ностальгия. Так что тут очень приятно.

Здесь всегда здорово играет оркестр, даже те песни, про которые ты не предполагал, что они вообще могут звучать с оркестром народных инструментов. Мне кажется, Государственный оркестр народных инструментов под управлением Анатолия Шутикова – единственный оркестр в мире, ну по крайней мере в России точно, который может вот так преподнести песни на иностранном языке, и они будут звучать очень актуально, интересно, необычно.

Еще у них есть свои сольные номера – это тоже, конечно, отдельный вид искусства. Вчера я их слушала и даже не могла просто отойти попить воды, настолько было интересно. Я сама как слушатель, как зритель зала наблюдала за всем происходящим. Конечно, это очень здорово. Вот работать с профессионалами – это здорово.

– Волнуетесь ли вы перед выходом на сцену, уже будучи профессиональным артистом и имея за плечами большой опыт?

– Я всегда волнуюсь перед выходом, особенно когда нужно выступать на родной сцене в Татарстане. Это всегда волнительно, потому что ты знаешь, что от тебя уже ждут чего-то определенного, и хочется оправдать ожидания, не разочаровать. Чтобы они услышали что-то новое для себя или вспомнили какие-то старые полюбившиеся композиции в моем исполнении.

Зиля Мубаракшина