Цветы на вечной мерзлоте: вопреки всему венчурные инвестиции в России живы

Ниагара денег

Грустная констатация: даже до 2022 года у венчурных инвестиций в России была одна совершенно фундаментальная причина отставания от лидирующей в этом отношении Америки. Ее очень ярко и образно изложил в своем романе «Тайные виды на гору Фудзи» (2018) Виктор Пелевин:

«– В Америке стартаперу на порядок проще. Там идею можно продать. А у нас – как правило, только реализацию.

– Почему?

– А то вы не знаете. Американцы же деньги печатают. Сколько им в голову придет, без тормозов. Вытирают ими задницу, прикуривают от них и так далее – и нам потом кидают, чтобы мы за них у обменника дрались… Но до нас все равно одни брызги долетают. А у них там Ниагара из бабла. Источник всех земных смыслов. Американские стартапы на этой Ниагаре мельницы. Большинство – пустышки, разводка. Но Ниагара такая, что ей все равно. Зато, если хоть одна мельница что-то такое начнет реально производить, об этом весь мир узнает. Поэтому Америка может покупать идеи. А у нас…

– Нет Ниагары?

– Да какое там, – вздохнул Дамиан. – Вот в Сколково как? Сразу спрашивают – а продукт у тебя есть? Продажи? Клиенты? Покажи. Хотят, значит, чтобы наши юноши и девушки, затянув пояса, в условиях санкций с нуля раскрутились на вечной мерзлоте аж до продаж и клиентов – и только потом отечественный инвестор, экономя на футбольных клубах и баскетбольных командах, понесет им свои кровные. Которые на залоговом аукционе заработал… Какая норма прибыли интересует отечественного инвестора, вы знаете. И требуют, чтобы у стартапа был мировой уровень, не меньше. Желательно сразу новая фирма «Эппл»… Кровососы».

Здесь очень ясно показано – американцы, безгранично эмитируя доллары, могут позволить себе скупать стартапы не то что на уровне создания работающего прототипа/MVP* (Seed) – они разбираются уже на этапе зарождения идеи (Pre-Seed). По всему миру на всю катушку работает этот гигантский пылесос.

И далее, после покупки идеи, в США реализуется классический жизненный цикл стартапа:

– создание прототипа/MVP (Seed);

– запуск и первые продажи (Series A);

– рост, масштабирование и выход на прибыль (Series B-C);

– выход инвестора (exit) из проекта через IPO или продажу.

В классическом венчурном инвестировании выстреливает одна идея из десяти, что может окупить девять других неудачных инвестиций. В случае с Америкой – им вопросы окупаемости вообще малоинтересны. На худой конец, все убытки будут закрыты глобально эмиссией доллара. Ниагарой денежного потока.

В этом абсолютное преимущество США в венчурном инвестировании перед всеми остальными странами мира.

Пример WeWork

Для того, чтобы понять, как Америка сорит деньгами при венчурном инвестировании, приведем громкий пример с самым дорогим стартапом США – компанией WeWork.

В 2008 году у Адама Неймана, торговца детской одеждой под брендом Krawlers, дела шли совсем плохо – бизнес на ползунках генерировал одни убытки. И в голову предпринимателю пришла довольно простая бизнес-идея: брать здания в долгосрочную аренду (на 10-15 лет), делать в них стильный ремонт и сдавать под офисы стартапам и корпорациям на короткий срок. А еще лучше – делать в зданиях коворкинги и сдавать там рабочие места. Так появился стартап WeWork.

Первый коворкинг WeWork открыла в Нью-Йорке. Чтобы привлечь капитал для аренды, Нейман и его партнер продали 33% компании крупному застройщику, основателю Waterbridge Capital Джоэлу Шрайберу – он выложил за нее $15 млн.

Смотрите, просто голая (да еще и довольно тривиальная) бизнес-идея, без какого-либо рабочего образца, набрала миллионы долларов. Далее счет инвестиций пошел уже на миллиарды.

К началу 2015 года WeWork управляла 51-м коворкинг-центром в США, Европе и Израиле. В 2019 году у компании уже 837 коворкингов, 12,5 тыс. сотрудников и 466 тыс. клиентов в 125 городах по всему миру.

К началу 2019 года WeWork привлекла $12,8 млрд от инвесторов в 14 раундах и начала готовиться к IPO, что должно было просто озолотить Неймана. Компанию оценивали в $47 млрд.

Вот только одно подвело – при выходе на IPO необходимо публично раскрывать финансовую отчетность. И тогда выяснилась горькая правда – бизнеса там нет, ведь при выручке $1,8 млрд в 2018 году убыток составил $1,6 млрд. Разразился скандал, а уже вложившиеся инвесторы потребовали увольнения Неймана из компании. Он и ушел в 2019-м, получив золотой парашют в виде около $1,7 млрд. Оценка компании с $47 млрд рухнула до $10 млрд за несколько месяцев 2019 года. В ноябре 2023-го она официально подала на банкротство.

Сейчас Адам Нейман развивает новый стартап в сфере жилой недвижимости – Flow. Несмотря на прошлый провал, в 2022 году проект получил $350 млн от престижного венчурного фонда Andreessen Horowitz, что стало крупнейшей разовой инвестицией в истории фонда и сразу сделало Flow «единорогом».

Какие могут быть выводы из этой истории? В американской венчурной индустрии просто сорят деньгами направо и налево, вбухивая миллиарды даже в финансово ущербные идеи. И здесь не работает институт репутации – совершенно безумные деньги выдаются лицу, которое обанкротилось с предыдущим проектом.

И таких примеров расточительства в США можно найти очень и очень много. Именно потому, что Штаты могут себе позволить такое, в венчурных инвестициях они просто недосягаемы.

А что в России?

Казалось бы, при таком раскладе конкурировать с Америкой невозможно не то что одной только России, но и почти всему остальному миру. Однако венчурная индустрия, тем не менее, выживает, и даже в нашей стране.

Для всего остального мира (как и для России) в противостоянии с гегемонией США есть одно спасение – сравнительные преимущества. Это еще в 1817 году экономист Давид Рикардо сформулировал закон сравнительных преимуществ: международная торговля выгодна всем странам, если они специализируются на производстве товаров с наименьшими относительными (альтернативными) издержками, даже если одна страна абсолютно эффективнее во всем.

Другими словами, затраты труда и капитала всех видов (реальный, финансовый, человеческий) на ту же бизнес-идею существенно меньше, чем в США. Значит, есть шанс в своих экономиках вырастить венчурные проекты с меньшей себестоимостью и опираясь на небольшие деньги.

Для сравнения: общий объем венчурных инвестиций в США за 2025 год, по некоторым оценкам, превысил $469 млрд. По состоянию на середину 2025-го там функционирует более 2600 венчурных фондов. В России же объем венчурных инвестиций оценивается в $146-159 млн, и он сократился по сравнению с предыдущим годом на 10-18%.

Как видите, тут даже не просто разница в объемах на порядки – тут целая пропасть. Но, повторимся, шансы в России есть – за счет более низких издержек на единицу производимого продукта.

Цветы на вечной мерзлоте

На XX Российском венчурном форуме в Казани как раз и раздавались достаточно честные и трезвые оценки того, что происходит в отрасли. Да, масштабы по сравнению с той же Америкой маленькие, но не это главное.

В конце концов, есть свои самобытные, нужные именно в нашей стране проекты и идеи. Именно для них и живет российский венчурный рынок. Который после начала СВО уже можно называть суверенным венчурным рынком, ведь почти все западные деньги ушли и продать что-то туда уже почти невозможно.

Так, например, на форуме в Казани было представлено много проектов в сфере прикладной медицины (диагностика с использованием искусственного интеллекта, технологии формирования генетических карт и родословных). Интересна и продемонстрированная система на основе ИИ, позволяющая селлерам на маркетплейсах экономить на рекламе. И уж точно суверенными можно считать представленные на форуме проекты для военно-промышленного комплекса, например по запуску многофункционального комплекса для борьбы с БПЛА.

В Татарстане прекрасно понимают важность венчурной индустрии для развития и в меру сил и возможностей пытаются поддерживать интересные проекты. В 2025 году Инвестиционно-венчурный фонд РТ совместно с партнерами выделил на поддержку стартапов более 2 млрд рублей и профинансировал 37 проектов. Фонд науки и технологий Татарстана запустил грантовый конкурс по кооперации вузов и реального сектора экономики: 25 компаний, 35 инновационных технологий, 236 млн рублей бюджетных и около 600 млн рублей частных средств. А университеты и исследовательские учреждения республики в рамках нацпроектов технологического лидерства привлекли около 3,2 млрд рублей.

Несмотря на санкции, закрытые западные финансовые рынки, несмотря на бегство западного капитала из России, венчурный рынок в стране не умирает. Он держится даже при совершенно заградительной для нормального бизнеса высокой ключевой ставке Центробанка. Да, есть небольшое сокращение, но оно не фатальное. Механизм венчурного инвестирования все равно будет востребован в России, потому что без него трудно вырастить из идей что-то большое и стоящее. Так что даже на вечной мерзлоте могут прорастать цветы. И форум в Казани это ярко продемонстрировал – венчурная индустрия жила, жива и будет жить!

• Minimum Viable Product – минимально жизнеспособный продукт