Явление «Идиота» состоялось в Казани

В рамках фестиваля «Науруз» в Камаловском театре был показан спектакль «литовского гения» Эймунтаса Някрошюса.

(Казань, 20 июня, «Татар-информ», Люция Камалова). Казанцы стали свидетелями явления «Идиота» Эймунтаса Някрошюса на сцене Камаловского театра 18 и 19 июня. Центральное событие II Международного театрально-образовательного фестиваля-форума «Науруз» - 5-часовой спектакль «литовского гения» стал необыкновенным подарком как для участников фестиваля, так и для горожан.

Мрачные декорации черного цвета, огромная двустворчатая дверь, которая висит в центре сцены на веревках, фортепиано, железные кровати детского размера, напоминающие могильную изгородь - вот и все украшение сцены. Герои одеты в темную одежду, на протяжении всего спектакля ни одного яркого пятна. Цветовое решение напоминает о черно-белом кино.

Някрошюс сохранил в спектакле основные сюжетные линии романа Достоевского. В центре внимания четыре персонажа – князь Мышкин, Рогожин, Аглая и Настасья Филиповна. Остальные герои уходят на второй план. Актеры, которые говорят на литовском языке (синхронный перевод на русский), играют на надрыве, отдавая все свои силы и даже больше. Режиссер не пожалел никого: актеры играли героев, которые все больше сходят с ума, а зрители наблюдали за этим процессом на протяжении 5 часов. Об интервью во время антрактов не могло быть и речи: игра забирает у исполнителей столько сил, что даже за кулисами они сосредоточены и погружены в себя.

Спектакль переносит зрителей в мир собственных мыслей, притом мыслей безрадостных. Иногда в зале раздается смех, когда действие становится комичным, но услышать его можно крайне редко. Депрессивный настрой спектакля стал настоящим испытанием для публики, в финале остались лишь треть зрителей, остальные, удовлетворив свое любопытство, поспешили уйти.

Вместе с тем постановка невероятно современна. Порою кажется, что режиссер использует возможности видеомонтажа: например, когда герои начинают непривычно быстро передвигаться по сцене, как если бы ускорили их движения, заснятые на пленку. Но Някрошюсу повезло больше чем кинорежиссерам - ему не пришлось сокращать свое произведение, он решил, что действие будет идти более 5 часов.

Режиссер свободен в своих замыслах: герои спектакля льют воду на голову, делают из двух чемоданов разводные мосты, между которыми «проплывает» бумажный кораблик. Даже вместо встречи в поезде два главных персонажа тащат друг друга по сцене за железное кольцо. Все это перемежается музыкой Фаустаса Латенаса, церковными и народными песнопениями, молоточками аукциона, на котором торгуют живым человеком, гудками паровозов, прерывистым дыханием, даже криками актеров в маленький микрофон, установленный на сцене, и отдающим эхом.

С каждым новым актом смотреть спектакль становилось все сложнее и все интереснее. Выдерживали не все, после каждого антракта зрителей в зале становилось все меньше. Такой подачи материала, тем более произведения Достоевского, в Казани еще не видели. Человек привык к вкусу определенных блюд, ставших традиционными, а тут подают что-то доселе неиспробованное, где намешаны и соль, и сахар, и перец, причем соль с перцем преобладают. Вкус «блюда», которое «приготовил» Някрошюс, можно оценивать по-разному. С уверенностью можно сказать лишь то, что забыть его невозможно.