Антропологический спектакль «След» развернул в MON татаро-сычуаньский мономиф

На театральной площадке MON прошел показ антропологического театра «След». Это совместный проект казанского объединения «Алиф» и театрального фестиваля «Дяланшань».

Совместный татаро-сычуаньский проект родился после выступления объединения «Алиф» в Сычуани на фестивале «Дяланшань» в прошлом году.

«Мы были очень впечатлены, и захотели совместный проект», – перевел слова художественного руководителя китайской группы и драматурга Ли Тин сорежиссер «Следа» Чэнь Бэйцзя.

По словам режиссера с татарстанской стороны Туфана Имамутдинова, роль драматурга, то есть госпожи Ли Тин, свелась к тому, что она представила драматургический материал для постановки. Непосредственно режиссурой занимались сам Имамутдинов и Чэнь Бэйцзя. Постановка спектакля заняла очень короткий срок – 15-17 дней.

Хореограф постановки – Марсель Нуриев.

Конкретно в данном спектакле продемонстрирована не общая сычуаньская культура, а традиция конкретного народа – народа И, который обитает, по описанию Имамутдинова, в горной местности, и живет довольно обособленно, обладая собственной культурой и языком. Тем не менее у ийцев и татар, которых опрометчиво могут соединять под термином «малых народов» (численность ийцев – более 8 млн человек), оказывается много общего.

«У них есть праздник огня, как у нас Сабантуй, который проводят летом, где также лазают на бревна, соревнуются в борьбе тем же хватом. На свадьбе они расплетают косы, как в обычаи татар, и у них есть даже чак-чак, только не особо сладкий и из белого теста», – рассказал корреспонденту Туфан Имамутдинов.

«В татарской традиции образ Белой Волчицы открывает путь к истокам народа. Лес становится местом взросления девочки – прародительницы рода, воспитанной лесным хранителем древнего знания. Циклы природы и человеческой жизни разворачиваются параллельно: рождение, взросление, союз, продолжение рода, уход и перерождение соотносятся со сменой времен года. Весна открывает путь жизни, лето становится временем становления (Сабан туе у татар и Праздник Огня у народа И), осень символизирует зрелость, а зима – переход к новому природному и жизненному циклу», – дается описание спектакля на афише MON.

Концепция всей постановки исходит из того, что для каждого события в жизни человека, как правило, существуют свои обряды и песни. И получается так, что эта песенная культура сопровождает нас всю жизнь, от нашего рождения и до самой смерти.

Через искусство театра в одном перформансе авторы соединили 13 песен (они же «баиты»). Через эти 13 песен зритель наблюдает историю мальчика и девочки, мужчины и девушки, Инь и Янь, и из этих песен складывается обобщенный традиционный миф об одной усредненной традиционной семье.

Образ девочки-женщины (или светлый Инь) воплотила У Цзымо, которая в этом году вместе с медиа-группой «Wucaiyunxia Company» (она же – «Уцай Юнься») принимала участие в театральном биеналле в Венеции со спектаклем «Star returning». Образ мальчика-мужчины, или темного Янь, воплотил татарский хореограф Нурбек Батулла.

Из девяти артистов четверо (женщины) одеты в белое, а пятеро (мужчины) – в черное. На протяжении всего действия на черном фоне те же 13 сюжетов на языке геометрических фигур рассказывают линии, круги и прямоугольники. Если движения линий, само собой, обозначают некое движение (например во время «Инициации» линии сталкиваются, а в «Уходе на войну» хаотично движутся во всех направлениях), а круги и точки – это фигуральные точки или «биты» истории (в случае с первой песней – это точка жизненного начала), то прямоугольнику отведена в данном спектакле своя исключительная и уникальная роль. Черный прямоугольник на белом фоне появляется в первую брачную ночь, когда прожекторы топят сцену в красном свете, а пульсирующий черный прямоугольник пытается вырваться за пределы белого. Напряженная борьба черного квадрата за свободу от белых рамок приводит к рождению ребенка – надо полагать, мальчика.

Несмотря на то, что история начинается рождением девушки-Инь и завершается ее смертью, миф устроен патриархально, и огромная роль в истории уделена именно мужскому началу, оставляя девушку в роли пассивного наблюдателя. Именно с точки зрения мужчины происходит инициация, в которой, к слову, не мальчик становится мужчиной, а уже мужчина доказывает свое право на любовь к женщине. Именно уходу отца посвящена одна из песен, а матери в общей картине нет вовсе – только обобщенное сообщество женщин, распевающих хором народные песни на татарском языке. У китайцев же поют только мужчины, и на этот счет интересное замечание сделал Имамутдинов, объяснив, что в культуре народа И поют в основном именно мужчины, так как в древности вокал имел для ийцев утилитарное значение – пение не давало мужчинам заблудиться в лесу и горах.

Любопытное хореографическое прочтение авторы дали эпизоду условной войны. Под звуки рейва механические движения рук Нурбека, сложенные в молитве, становятся оружием. Батулла перемещается по площадке, ползает и скачет, изображая дикий и хаотичный ритм боевых действий, подчиняя саму войну хореографической структуре. Но в общем ряду с такими обрядами, как рождение, инициация или свадьба, война как будто становится чем-то закономерным и даже, как это не страшно, «нормальным». Нечаянно закрадывается мысль – неужели сама народная традиция, будучи психологическим стержнем в сложные и неопределенные времена, сама делает ее нормой? Но, кажется, дело лишь в том, что постановка избрала для изображения бойни не самую удачную и эстетически «привлекательную» форму вечеринки с рейвом. Следом же после «Ухода на войну» идет песня «Постройка дома», что тут же делает постановку актуальной и современной.

Завершается рассказ о мечущейся Инь проводами на тот свет отца. После чего девушка оборачивается в множественные слои ткани, символизируя бесконечную цепочку материнства, а затем расплетает ту же ткань в спираль сансары, образуя национальный узор. Перформанс завершается тем, что Инь возвращается в позу эмбриона, логично закольцовывая эту историю.

«Мы назвали его [«След»] антропологическим театром с элементами современной хореографии. Антропология подразумевает не только то, что было когда-то, но и то, что есть сейчас. Это современная хореография, которая переплетается с аутентичными обрядами», – рассказал Имамутдинов.

«След» стал интересным экспериментом по соединению двух, как казалось, разных культур, который дал невероятно сильный резонанс – настолько у татарской и ийской культур в редакции Имамутдинова и Бэйцзя все совпало.

После премьеры в Казани спектакль продолжит свою фестивальную жизнь и будет показан осенью в Китае в расширенной форме с большим числом артистов.