Алсу Исмагилова: «Поняла, что деньги, которые трачу на путешествия, должна потратить на хадж»

– Алсу, когда ты была в хадже, здесь случилась большая утрата: ушел из жизни один из лучших наших журналистов Радик Сабиров. Давай вспомним о нем. Ты, наверное, еще там сделала дуа за Радика?

– Когда пришла эта весть, мы были в Мекке, вернулись туда после обрядов хаджа. Во время хаджа я не заходила в социальные сети, сайты тоже не открывала. Но в тот день открыла одну соцсеть, и там мелькнуло фото Радика. Я еще подумала, что, наверное, у него день рождения или какой-то другой повод. Мысль о том, что он ушел, даже не пришла в голову. Но когда во втором посте увидела его черно-белое фото, сердце екнуло. Да, я сделала дуа за него, сказала и попутчикам. Оказалось, что многие из них знали Радика – читали его или слышали о нем. Много людей помолилось за него в Мекке.

– Мы, люди живущие мирским, сказали про Радика: сгорел на работе. А как ты к этому отнеслась, какие выводы сделала?

– Мы не можем делать выводы. Мы, наверное, даже говорить на эту тему не должны. Но раз ты спросила, давай поразмышляем. Аллах приводит нас в этот мир, Аллах забирает нас из него, мы не властны над этим – наши судьбы предопределены. Радик, по моему мнению, работал сверх необходимого. Но ведь кто-то, работая в таком режиме, живет долго, а кто-то, болтаясь без дела, умирает рано. Это не может быть причиной.

Что касается отношения Радика к работе, то он был очень самоотверженным. Мы уже понимаем, что и вознаграждение за этот труд было не слишком большим. Но он работал героически ради своей нации, своего народа. В то же время никак не хочется отождествлять его работу с его кончиной. О нем хочется сказать только одно: «Он самоотверженно работал ради своей нации».

Я только одно напомню: здоровье – это аманат (вверенное на хранение, – прим. Т-и), данный нам Аллахом. Мы должны его беречь, должны относиться к себе внимательнее.

– Твое приобщение к религии, точнее, то, что ты начала носить платок, стало для меня неожиданностью. Хотя для тебя самой это, наверное, не так. С чего это началось и что стало «последней каплей»?

– Если скажу, что для меня самой это тоже было неожиданно... Мы ведь, татары, все как будто в религии. Соблюдаем ли, нет ли, все равно ощущаем себя мусульманами. Держим по возможности уразу, говорим «бисмилла» – все это связано с нашими этническими обычаями...

– Это, наверное, в культурном коде.

– Да, это входит в культурный код. Я встала на намаз неожиданно, потому что в семье случились неожиданные события. Мы ведь живем себе счастливо, и нам кажется, что так будет всегда. Но у мамы внезапно случился инсульт, и, пока она лежала в больнице, заболел папа. Когда мама выписывалась, он был уже в реанимации. Через несколько дней папа умер, мама даже не успела с ним попрощаться.

После смерти папы я потеряла и его, и маму... не хочу говорить «потеряла», но все изменилось, после инсульта она уже не такая, как раньше, она слабая. На намаз я встала, чтобы попросить место в раю для отца – это была основная цель… Трудно говорить... Я начала читать намаз только потому, что так было нужно, я не знала его «вкуса». Пока не научилась, не начала чувствовать сердцем, не поняла точно смысл слов – читала, наверное, автоматически, но искренне. А когда начала понимать, когда почувствовала, что Аллах мне отвечает, я стала ждать намаз с нетерпением, читать с любовью. Это моя встреча с Аллахом пять раз в день.

Что касается платка… пять столпов ислама всем известны, и один из них – хадж. О хадже я начала думать раньше, чем о платке. Почему хадж? Я очень много путешествую: возвращаюсь из одной поездки, отправляюсь в другую – а они не дешевы. И мне пришла в голову мысль, что деньги, которые я трачу на путешествия, я должна тратить на хадж. За последние поездки уже было стыдно...

– Извини, а поездки разве не часть работы?

– Ну да, часть работы. Но я знала, что хадж для меня – фарз (обязательное для исполнения, – прим. Т-и). Если у человека есть материальная и физическая возможность совершить хадж, для него это фарз. Можно дать себе «отсрочку», отложить до старости, но это все равно будет долг, висящий над тобой. Потому что если у человека когда-либо были деньги на хадж, то это уже фарз.

Конечно, это были не лишние деньги, я копила на новую машину, потому что езжу много и далеко. Пробег у машины очень большой, нужно было ее менять. Как и машину мужа. Но эти деньги, 1 миллион 200 тысяч рублей, мы потратили на хадж. Решение было принято за секунду.

Но тех, кто откладывает поездку в хадж, я тоже понимаю. Потому что в данный момент времени всегда есть вроде бы более необходимые вещи: мы же живем мирским...

– Погоди, Алсу, ты все-таки не своди мирское только к материальному. Тебе ведь нужно выучить двоих детей. Это тоже, с одной стороны, мирское, но и ребенок – аманат Аллаха.

– И об этом приходится думать. Но поскольку я встала на путь религии, то я же набираюсь знаний. И я понимаю, что все от Аллаха – каждый день утверждаюсь в этом. Понимаю, что дети тоже рождаются со своим пропитанием.

Вот так мы решили все за секунду и внесли деньги за хадж. А теперь самое интересное – деньги мы внесли в октябре, а в марте Аллах дал нашей семье две новые машины. Из неожиданного источника. Есть такой хадис пророка Мухаммада (Саллаллаху алейхи ва саллям): «Аллах не отпустит тебя из этого мира, не вернув потраченное на хадж». Нам вернулось еще до того, как мы уехали. Эти деньги не с неба свалились, они трудовые – просто дела шли хорошо. И в Коране сказано: деньги, данные Аллахом, тратьте на пути Аллаха. Да будет дано каждому! Это зависит уже только от решения человека. Я считаю, что мы приняли правильное решение.

А платок я надела после получения путевки в хадж: поняла, что ради довольства Аллаха должна это сделать. Видимо, я была готова к этому давно и, когда повязала платок, почувствовала себя так, будто ходила в нем всю жизнь.

– А Аяз? Он поехал с тобой как спутник?

– Да, он поехал как мой махрам (близкий родственник для сопровождения, – прим. Т-и). Потому что женщине нельзя ездить одной, нужно быть с махрамом. У меня не было другого варианта: либо муж, либо сын, но сын учится... Только потом я узнала, что он тоже хотел поехать. Когда сказала Аязу, он растерялся, но согласился ехать со мной. А из хаджа он вернулся изменившимся. Для него самым страшным было сбривание волос при выходе из ихрама, он не был с этим согласен, но это оказалось самым легким. Кроме совершения обрядов хаджа, мы несколько раз входили в ихрам и совершали умру. Он совершил умру и за покойного отца, и за живую мать. Аллах открыл ему такой путь.

– Значит, процесс изменения Аяза происходит у тебя на глазах? И дагват (призыв к вере, – прим. Т-и) тоже от тебя?

– Да. Я вижу процесс изменения. Я боюсь оказывать на него давление, предоставила это Аллаху. В хадже он попал в одну комнату с хазратами, они тоже делились знаниями, и руководитель-хазрат у нас был хороший – помогал. Аллах открывает ему путь. Некоторые вещи он и у меня спрашивает.

– Человек, вставший на намаз, надевший платок, начинает стремиться к религиозному образованию. Ты куда планируешь идти учиться – в «Мухаммадию», в Российский исламский институт?

– Собираюсь поступать в исламский институт. Одна женщина-предприниматель меня убедила. Она взяла на себя миссию убеждать людей получать религиозные знания. Сейчас готовлюсь к экзаменам.

– Кем же станет после этого наша Алсу ханум?

– Не знаю, кем стану. Я же не профессию иду получать, а знания. Наверное, буду абыстай.

– Алсу, совершение хаджа, статус хаджии – это налагает на тебя какую-то миссию «в миру»?

– Миссию я ощущаю, но боюсь оказывать давление. Мне хочется донести то, что я знаю, иногда и вагаз хочется прочитать. Когда вижу человека нуждающегося, живущего в напряжении, хочется сказать: «Вставай на намаз, это спасет тебя». При удобном случае некоторым и говорю, но боюсь давить. Религиозного образования у меня нет, поэтому существует барьер – а имею ли я право читать проповеди? Но тем, кто спрашивает сам, я, конечно, рассказываю, что знаю.

– Такой вопрос: после того как ты надела платок, изменилось ли твое отношение к таким, как мы, «простоволосым»?

– Нет. Для меня люди не изменились. Если человек сам говорит о своем духовном поиске, только тогда я могу дать совет. Даже не думала делить людей на сорта по их религиозности. На мой взгляд, это нехорошее явление. Нельзя привести человека в религию давлением. Нужно предоставить это Аллаху – он сам ведет, сам приводит, в нужный момент посылает нужных людей. Я в религию пришла без давления. На меня пытались давить, но это вызывало раздражение.

– Ты взяла с собой в хадж много наказов, да и потом писала в своем аккаунте: «Пишите свои желания». Сколько наказов было?

– Когда человек просит совершающего хадж помолиться за него, это является благим делом и для просящего, и для того, кто берет этот наказ. Я взяла очень много наказов и на горе Арафат попросила Аллаха за каждого из них.

– Сколько же их было?

– Мы молились, наверное, три-четыре часа, и все это время я читала без перерыва. Некоторые аманаты вызывали слезы. Там ты находишься в очень напряженном состоянии, чувствуешь себя очень близко к Аллаху. Я желаю, чтобы каждое из этих желаний было принято.

– Что больше всего просят?

– Люди не просят материальных вещей. Просят здоровья, здорового ребенка, счастья.

– Не буду спрашивать, о чем были твои собственные желания. Много их было?

– Я поехала с очень большим количеством желаний. Конечно, я готовилась. Завела отдельную тетрадь для этого, создала отдельный личный канал – все это прочитала на горе Арафат.

Если будешь загадывать желания, вот тебе лайфхак: у Аллаха 99 имен, если загадывать желание с каждым именем, получится много желаний. Это как если бы ты перебрал все качества Аллаха: что бы ты попросил, например, у Милостивого Аллаха.

– Находятся ли в хадже друзья? Или каждый погружен в свой мир?

– Люди, вместе совершившие хадж, становятся не просто друзьями, а родными. Там нельзя объяснить отношения между людьми, это не те отношения, что в обычной жизни. Там настолько открывается твоя душа, она как будто обнажена перед Аллахом. Ты попадаешь в такие условия, что раскрываются и твои человеческие качества, и бесчеловечные. Люди видят тебя без маски. Понимаешь? Человек может десятки лет ходить в маске, и другие могут не знать его истинное лицо...

– А нужно ли мне его истинное лицо? Может, маска и лучше...

– Может. Но в хадже ты предстаешь перед людьми со своим истинным лицом, Аллах помещает тебя в такие условия. Ты желаешь только чтобы хадж каждого был принят. Отношения между людьми там и здесь... «Там, здесь» – как будто о двух мирах говорю. Это на самом деле как две разные планеты. Это и объяснить невозможно, придется тебе верить на слово.

– Ты вернулась из того мира в этот грешный мир. Тяжело?

– Тяжело. Очень тяжело. Даже думала, как бы не началась депрессия.

– В чем эта тяжесть, можешь сформулировать? Из-за людей?

– Нет, не из-за людей… В этом мире много возни, суеты, беготни. Ненужные маски, ненужные статусы... Очень много искусственности. А там нет необходимости притворяться. Можешь представить?

– Представляю. Но я понимаю это немного иначе, с точки зрения представителя этого грешного суетного мира. Ты внесла свои 1 миллион 200 тысяч рублей, получила путевку и передала себя и своего мужа команде, ведущей вас по пути Аллаха. А потом ты вернулась к тем, у кого такая сумма не оплачена, – и теперь должна участвовать с ними в этой суете, посылать деньги сыну и дочери, думать, как чувствует себя мама... Если бы таких хлопот не было, человек жил бы как в раю. Может быть, он и маску эту надевает от безысходности...

– Мы должны делать все, что можем, чтобы наша жизнь была хорошей. Если мы работаем, то должны делать свою работу честно...

– Мы зависим от людей...

– Я сейчас не чувствую себя зависимой от людей. Я же уже прошла эту трансформацию. Я и тебя понимаю: ты говоришь как прежняя я. А я говорю как нынешняя Алсу. Я делаю все возможное, чтобы моя жизнь была хорошей, но результат я жду от Аллаха. Он либо даст, либо нет. А мы изводим себя тем, что вот, работаешь-работаешь, а результата нет, начальник зарплату не прибавляет, люди не уважают.

– Есть ли у Алсу лайфхак, как не изводиться?

– Нужно оставить все на волю Божью. Мы делаем максимум того, что от нас зависит. Помнишь, на днях наша коллега Гульнур Сафиуллина, у которой случилась большое горе, сказала в этом кабинете: «Я всю жизнь была журналистом и наконец увидела вознаграждение за это». Когда в ее семью пришла беда, она увидела результат своей честной работы – люди помогли собрать деньги. Вознаграждение дает только Аллах. А мы ждем его от людей и, не получая, обижаемся. А ведь люди слабы – они могут бросить, не сдержать обещание. Есть такая дуа: «Аллах, не дай мне зависеть от кого-либо, кроме тебя». Я делаю ее каждый день. Не дай Бог быть зависимым от людей! Нужно спрашивать у Аллаха, что мне делать, чтобы получить вознаграждение, чтобы увеличить баракат, материальный достаток, заслужить уважение. А результат – от Аллаха...

– Ты хочешь сказать, что не надо ругать начальника за то, что он мало платит?

– Конечно, не надо. Вот у меня есть журналистика, появился бизнес. В этом бизнесе я достигла большого успеха, в том числе и материального. Я считаю, что эти деньги – вознаграждение за то, что я всю жизнь усердно работала в журналистике. Всевышний видел, что я стараюсь, видел мое отношение к работе. Я никогда не работала ради довольства начальника, в журналистике я работаю ради нации. Как бы странно это ни звучало, это так. Я говорю это искренне. И Аллах воздает, видя это.

Мы ведь иногда, имея здоровых детей, хорошую семью, можем чувствовать себя несчастными, ходить мрачными из-за того, что у нас нет каких-то иллюзорных вещей. Когда начинаешь ценить то, что имеешь, Аллах это прибавляет.

– Коль скоро ты вспомнила про бизнес, уточню один момент. Нет ли обмана в том, как устроен сетевой бизнес? По этому поводу есть разные мнения, давай проясним.

– Поняла вопрос. Прежде чем начать сетевой бизнес, я изучила его, выяснила всё – я же все-таки не профан, не стала бы заниматься делом, которое запрещено Аллахом. Хотя сама я в то время не была в религии, у меня в команде были сильные мусульманки, мы и с хазратами советовались. Я сейчас не говорю за весь сетевой бизнес и за все компании...

– Конечно, ты не можешь так говорить.

– Почему не могу говорить за других, тоже могу объяснить. У нас нет раздачи машин, как в других компаниях. Там это делается за счет кредитов. Кредит в исламе запрещен, поэтому у нас его нет. И в нашей системе оплаты труда тоже нет греха, мы проверяли. Для меня была важна и природа нашей продукции – на нее есть 100-процентный халяль-сертификат. И основателей компании я тщательно проверила: ее основал наш брат-турок, мусульманин, дело продолжают его дети и внуки. Жена его сына – мусульманка в платке, я обращаю внимание на такие детали. Могу точно сказать, что в нашей компании нет обмана: мы даже письменные заключения от религиозных организаций получили.

– То есть когда в сетевом бизнесе говорят: «компания дала машину», речь идет о машине в кредит?

– Да. Они должны были отказаться от нее. Моя машина тоже куплена без кредита. Если просить Аллаха открыть путь, он его открывает.

– Ты сразу распознаешь человека, который сможет работать с тобой в бизнесе?

– Нет. Потому что 80 процентов приходят с настроем «у меня не получится», и из них 60 процентов начинают работать. Они открывают в себе новые качества. Как мы узнаем свои качества, пока не попробуем?

– Твоя работа связана с социальными сетями, а эта сфера в последние годы очень капризная. Были у тебя моменты, когда, устав от всего этого, ты хотела расплакаться и все бросить?

– Настолько тяжелых моментов не было. Трудности были, но я знала, что они пройдут. Компания работает 75 лет, за это время, наверное, каких только кризисов не было, но, слава Богу, они продолжали свою деятельность. Если возникают трудности, если какая-то соцсеть останавливается, всегда есть другая – нужно быстро переключаться на работу в ней.

Давай сравним с журналистикой. Некоторые переживают, что стало меньше читателей газет и журналов. Но ведь это требование времени, и от нас оно не зависит. Исчезновение газет не означает исчезновения журналистики. Если бы ты задала себе вопрос: «Где те люди, которые раньше подписывались на прессу?» – и собрала бы тех же людей в интернете, сконцентрировала там своих читателей, у тебя не было бы таких мыслей. Просто форма постоянно меняется.

Если взять тот же сетевой бизнес, в 90-е годы я бы и близко к нему не подошла. Помнишь распространителей, которые донимали людей своим товаром? С мешками заходили в организации. А теперь форма совершенно иная.

В журналистике то же самое – если ты сидишь и плачешь по уходящему старому, то оно просто закончится, потому что у тебя нет авторитета, чтобы это изменить. Ты и сама можешь закончиться вместе с ним.

– Алсу, твой план – он на какое время? Или планирование в сегодняшнем мире – дело невозможное?

– Это не план, это цели, мечты. Я очень мечтательный человек и живу с мыслью, что человек должен мечтать. Я считаю, что нужно довести мечтание до профессионального уровня. Я большое внимание уделяю мечтам: у меня есть «Тетрадь мечтаний», куда я их записываю, систематизирую. Допустим, если мечтаю полететь в космос – записываю. Потому что никто не знает, что нам уготовил Аллах. Мы должны доносить свои мечты до него.

– Но ведь не все они сбываются. Когда ты потом их перечитываешь, замечаешь, что некоторые уже неактуальны, а то и кажутся смешными?

– Не знаю, смешны ли они, но про некоторые думаешь: «Это сейчас уже неинтересно».

– Когда появилась эта тетрадь?

– Я записываю мечты с 2014 года, и положительные перемены в жизни начались с того же времени.

– Сколько процентов сбылось?

– Знаешь, сбылись те, что казались несбыточными. Но, конечно, чтобы мечты сбывались, мы должны создавать предпосылки для этого.

– А там есть самые обыкновенные мечты? Например, «хочу красное платье»?

– Таких нет. Там большие мечты. Из материальных есть такие, как дом, машина, путешествия. Я очень советую людям: нужно довести работу с мечтами до профессионального уровня. Когда ты их систематизируешь, ты начинаешь понимать, ради чего живешь, какие у тебя стремления, каких знаний тебе не хватает, понимаешь, какие отношения ты хочешь построить в семье, в каком направлении хочешь развиваться в работе. Это помогает найти ответы на многие вопросы. Человек, который живет, чтобы просто день прошел, – самый несчастный человек. Человек с мечтой просыпается окрыленным и работает окрыленно. Это счастливое состояние.

– А эти большие мечтания не противоречат принципу «Будь благодарен за то, что есть»?

– Систематизация мечтаний и жизнь с ними приводят человека в счастливое состояние. А счастливый человек благодарен, и от каждой благодарности баракат увеличивается. Меня спрашивают: «Как ты все успеваешь?» Я считаю время не по часам, а по намерениям. Если у тебя есть намерение, один твой час обладает десятичасовым баракатом.

– Алсу, ты написала книгу. Да, это была идея директора Татарского книжного издательства Рустема Галиуллина. Когда писала ее, ты, наверное, была прежней Алсу. Если бы книга создавалась сейчас, она была бы другой? И, в продолжение вопроса, может ли случиться вторая книга?

– Я прошла трансформацию после того, как написала книгу.

– Книга тоже была этому причиной?

– Нет. Книга была одной из ступеней трансформации. Если бы писала сейчас, да, некоторые вещи, может быть, сделала бы по-другому. Намерения писать еще одну книгу пока нет, я об этом даже не думала...

– А если Рустем снова позвонит?

– Если дадут направление и это будет мне интересно, конечно, я сделаю. В прошлый раз у меня тоже не было намерения, но после звонка Рустема я заинтересовалась темой.

– Хадж – это только хождение по пути Аллаха или вы успели и по магазинам походить?

– В последние два дня мы ходили и в магазины. Весь доход торгового центра, который находится рядом с мечетью Аль-Харам, идет на покрытие ее расходов. То есть, что бы ты ни купил, это будет садака мечети.

– Цены на товары там сильно завышены?

– Наоборот, все очень дешево. Некоторые из вещей для бытовых нужд, которые мы взяли с собой, можно было купить в 20 раз дешевле. Зонтик от солнца я купила здесь за 900 рублей, а там он стоил 200.

– Можно ли из этого сделать вывод о жадности наших предпринимателей?

– Это не потому, что продавцы жадные. Просто у нас так устроена экономика – нужно сильно завышать цену.

– Что тебя там удивило и восхитило?

– Спокойствие людей. О будущем никто не думает и не переживает.

– Это хорошо?

– А что плохого? Стараться думать – это ведь постоянный невроз. Согласна?

– Согласна. Да, это заставляет переживать. Эти переживания, наверное, были и у тебя.

– Были.

– Избавилась от этого после хаджа?

– Полностью избавиться, наверное, нельзя. Но стало легче. Есть такое понятие, как «оставить на волю Божью». Доверить свое будущее Аллаху – это великая победа. Этим ты и свой нафс побеждаешь. Там люди очень спокойны. Там сбываются желания: хочешь пить – в тот же момент дают в руки воду, хочешь есть – Аллах посылает пропитание. Аллах сам показывает, какой должна быть жизнь.

Рузиля Мухаметова, «Интертат», перевод с татарского