Алсу АЛПАРОВА:

Крушение теплохода «Булгария», унесшее с собой огромное количество жертв, тяжелым грузом легло на плечи родственников погибших и спасшихся в этой страшной катастрофе.Многие не могут прийти в себя от потери близких. Им нужна психологическая помощь, но не все это осознают, да и вообще не принято у нас   обращаться в таких случаях за помощью к врачам. А надо бы. Грамотные специалисты помогут преодолеть этот кризис, выведут из стресса с меньшими для здоровья потерями. Что делать в такой ситуации и куда обращаться, если самому не получается справиться с этой болью, - об этом говорят заведующая отделом медицинских психологов Республиканской клинической психиатрической больницы им.Бехтерева Светлана Макаренко и медицинский психолог РКПБ им.Бехтерева Алсу Алпарова.

Светлана Львовна, Алсу Камилевна, вы работаете психологами в Республиканском бюро судмедэкспертизы, то есть, вы закреплены на данный момент за тем местом, где, по сути, у людей тают последние надежды на спасение их родных в этой страшной трагедии.
С.М.: Потеря близких – это такой стресс для человека, подготовка к которому отсутствует. Человека нужно выводить из этого состояния. Кроме нас здесь и на местах – в речном порту, там, где произошла катастрофа, работает еще несколько десятков психологов, психотерапевтов. В Казань приехали специалисты из Санкт-Петербурга, Москвы, Нижнего Новгорода, Екатеринбурга и других городов. Здесь же находится бригада под руководством главного специалиста, психотерапевта Минздравсоцразвития России, профессора Зураба Кикелидзе. Оказание психолого-психотерапевтической помощи пострадавшим при катастрофе теплохода «Булгария» осуществляется круглосуточно, причем как очно, так и по телефону. Условия оказания психологической помощи можно подразделить на несколько этапов: первый – это наличие или отсутствие информации. Родственники, не знающие жив их близкий или погиб, находятся в состоянии неопределенности, которое угнетает их. Неопределенность требует от организма действий. Если помните, в первый день после трагедии, инициативная группа родственников собиралась сама выехать на место трагедии и вести поиск самостоятельно. Наша задача была удержать этих людей в тот момент. На месте работают специалисты и присутствие там посторонних людей, тем более родственников - помешало бы технической работе. Нами проводилась работа по снятию эмоционального напряжения, которое нередко носил агрессивный характер, направленный против каких-то служб, конкретных людей. Но эта работа не всегда была успешной. Многие люди не желали снимать с себя этот эмоциональный заряд. Наибольший эффект разрядки возникал, когда был непосредственный контакт официальных лиц с родственниками погибших. Когда была информация, снималось состояние неопределенности и тревоги.

В таком состоянии человеку трудно ориентироваться, решать, что делать дальше…  
С.М.: Сами люди к нам не подходят. Мы смотрим, кому нужна помощь и подходим сами к ним. Мы принимали участие в так называемых втором и третьем этапах работы с родственниками, потерявшими близких в этой катастрофе, то есть, присутствовали при опознании тел, при оформлении свидетельств о смерти, непосредственно при выдаче тел. Мое личное ощущение, что я принесла людям пользу. После разговора с психологами человек начинает соображать и думать, кому позвонить, с кем договориться о похоронах, поминках и т.д. Они и внешне меняются. Бывают, что даже благодарят нас, хотя они говорят, что нельзя говорить «спасибо» в таких случаях.
А.А.: Были случаи, когда приходилось просто подставить плечо, как жилетку, чтобы люди могли поплакать, излить душу, поделиться горем.

Вы ведь тоже испытываете стресс, находясь в окружении людей, у которых случилось горе? 
А.А.: При разговоре с людьми, которых коснулась беда, собственные эмоции отступают. Они возникают потом, но мы работаем над этим.
С.М.: Размышления о виновности дают почву для собственного эмоционального неблагополучия. Причем это состояние возникает не только у спасенных, у родственников погибших, но и у самих психологов. Мы проговариваем, позволяем выйти эмоциям, независимо от того, уместны они или неуместны. У нас уже есть опыт борьбы с тяжелыми стрессовыми состояниями, устойчивость определенная уже сформирована.

Что можно посоветовать людям, пережившим трагедию?
А.А.: Свои проблемы нужно проговаривать. Самое вредное - замалчивание, отрицание того, что случилось. Нужно давать выход эмоциям, выплакать горе, чтобы это не обернулось тяжелыми последствиями. Отсутствие эмоционального реагирования может привести к негативным последствиям – болезням, в том числе, затянувшимся депрессиям, иногда пытаются залить горе…
С.М.: Люди выходят из состояния шока, когда им говоришь, что нужно принять участие в похоронах, попрощаться, участвовать в этом процессе.
А.А.: Выполнение или участие в выполнении всех ритуалов бывает полезно для психологического состояния. Это организует людей и позволяет снять эмоциональное напряжение.

Кому в большей степени бывает нужна в таких случаях помощь?
С.М.: В поддержке и внимании нуждаются все. Но тяжелее всего детям, потерявшим родителей. Многие производят впечатление вполне благополучного и не страдающего человека. Но это защита. Все, что убирается далеко в подсознание, затем на всю жизнь остается в виде травмы, ослабляет человека и уязвляет его. Этот период просто нужно пережить.

Беседовала Эмма СИТДИКОВА.