<i>Внимание, розыск.</i> </br>Куда уходят дети?

- Но почти все они находятся, - уверяет старший прокурор отдела по надзору за производством оперативно-разыскной деятельности Прокуратуры РТ Дмитрий Овощников. По его словам,за полтора месяца нынешнего года в республике пропало 40 несовершеннолетних, из них 9 пока не нашли. С прошлого года в списках ненайденных остались только четверо. А из числа исчезнувших за последние 15 лет несовершеннолетних до сих пор ненайденными считаются 37, хотя тела некоторых из них с признаками насильственной смерти уже обнаружены.

 

- Если в течение 15 лет человека не нашли, он считается умершим, - объясняет Овощников. - Но если становится известно, что пропавший убит, его вычеркивают из официальных списков без вести пропавших, только когда преступника осудят. В нашем списке сейчас значится 13 таких детей.

 

Однако в официальные списки пропавших попадают лишь те дети, чьи родители заметили факт их исчезновения. А сколько у нас асоциальных мамаш и папаш, которые не только не станут бить тревогу, если сын или дочка неделю не ночуют дома, но еще и обрадуются - меньше ртов в семье…

 

Но в Прокуратуре РТ сомневаются, что в нашей стране несовершеннолетние могут пропасть «по-тихому». Ведь считается, что за неблагополучными семьями с детьми бдят инспектора по делам несовершеннолетних и педагоги, а за сиротами и приравненными к ним - сотрудники органов опеки и попечительства. Именно эти ответственные люди должны забить тревогу, если подросток долго не ходит в школу или ушел из дома, а родителям или опекунам на него наплевать.

 

- Но нам пока таких сигналов не поступало, - говорит старший прокурор. - Зато нередко бывает, что несовершеннолетние убегают из детдомов и приютов. В таких случаях ребенок либо сам возвращается через несколько дней, либо его находят и возвращают. Вот смотрите - это милицейские сводки за февраль. Каждый день в них по два-три сообщения о сбежавших из детских домов воспитанниках. Четвертого убежал - седьмого нашли. Десятого убежал - пятнадцатого нашли. Причем чаще всего бегут одни и те же. Например, есть у нас один такой «путешественник» из Набережных Челнов. Я даже фамилию его наизусть выучил. Парень по три раза в неделю сбегает из детдома. А милиция его возвращает. Но где гарантия, что, пока пацан бегает, он не станет жертвой преступления или его самого не втянут в преступную деятельность? Поэтому администрация детских учреждений обязана сообщать о фактах пропажи воспитанников. Укрытие такой информации приравнено к преступлению, а мы обязаны на нее реагировать.

Овощников демонстрирует мне толстенную папку, в которой подшиты задокументированные «меры прокурорского реагирования» за прошлый год - постановления, предписания, протесты и предостережения в адрес ответственных за поиск детей лиц. А также ответы этих самых лиц: дескать, виноваты, исправимся. В общем, всё под контролем. Так что, по мнению старшего прокурора, создавать еще одно ведомство, контролирующее поиск детей, нет никакой необходимости. Другое дело, если центр поиска детей будет помогать правоохранительным органам реально: дополнительной информацией, специалистами в лице специально обученных работе с проблемными семьями и детьми психологов и педагогов или хотя бы - транспортом и ГСМ. Ведь сейчас количество милиционеров, также как и финансирование МВД, резко сократилось, при том что требования к проведению мероприятий по розыску детей и подростков повышаются.

 

Летом прошлого года из Генеральной прокуратуры в республиканскую пришло распоряжение - обязательно выяснять у всех найденышей причины ухода из дома - на предмет выявления жестокого обращения с детьми. В результате переписка надзирающих за розыском детей органов с органами их разыскивающими стала еще оживленнее: в милицию для дополнительной проверки вернулись все постановления об отказе в возбуждении уголовных дел по сообщениям о пропаже детей, которые благополучно нашлись. И «детские милиционеры» снова пошли по тем же адресам выявлять факты жестокого обращения с детьми. Выявили, но совсем немного.

 

По словам Дмитрия Овощникова, большинство подростков от 14 до 17 лет уходят из дома, поругавшись с родителями, которые не разрешают им поздно возвращаться домой, долго сидеть в Интернете или застают своих «послушных» дочек и сыночков за бутылкой пива или чего похлеще.

 

- Вот вам пример. В одном из районов республики живет семья - девочку воспитывает отец-одиночка, - рассказывает прокурор. - Семья считается благополучной, но папа держит дочку в строгости. А ей хочется вольностей. Раз убежала - вернули, получила от отца ремня. Второй раз убежала - снова нашли. Она и в третий раз убежала. Сейчас пока ищем.

Считать ли в данном случае отцовский ремень средством жестокого обращения с детьми - еще вопрос…

 

По данным Прокуратуры, в списках пропавших детей фигурируют в основном подростки, а вот дети младше 14 лет пропадают редко. И для Татарстана это - настоящее ЧП. Страшный случай произошел в Тукаевском районе в сентябре 2006 года, когда исчезла 8-летняя Вероника. И только через полгода выяснилось, что девочку заманила в лес и задушила любовница ее отца.

 

Сейчас в розыске тоже числится 8-летняя девочка. Ее мать работала кассиром в одном из казанских банков и летом прошлого года похитила вверенные ей 14 миллионов рублей. После этого женщина забрала ребенка и скрылась в неизвестном направлении, а родители отца девочки требуют вернуть внучку. Хотя с большой долей вероятности можно предположить, что девочка сейчас жива-здорова и с таким «материнским капиталом» малышка ни в чем не нуждается.